Лев Толстой
Из письма сыну, 1887 г.
Жениться, чтобы веселее было жить, никогда не удастся. Поставить своей главной, заменяющей все другое, целью женитьбу — соединение с тем, кого любишь,— есть большая ошибка. Ну, женились, а потом что? Если цели жизни другой не было до женитьбы, то потом, вдвоем ужасно трудно, почти невозможно найти ее. Даже, наверное, если не было общей цели до женитьбы, то потом уж ни за что не сойдешься, а всегда разойдешься.
Женитьба только тогда дает счастье, когда цель одна — люди встретились по дороге и говорят: «Давай пойдем вместе» — «Давай»,— и подают друг другу руку, а не тогда, когда они, притянутые друг к другу, оба свернули с дороги.
Все это потому, что одинаково ложное понятие, разделяемое многими, то, что жизнь есть юдоль плача, как и то понятие, разделяемое огромным большинством, понятие, к которому и молодость, и здоровье, и богатство тебя склоняют, что жизнь есть место увеселения. Жизнь есть место служения, при котором приходится переносить иногда и много тяжелого, но чаще испытывать очень много радостей. Только радости-то настоящие могут быть только тогда, когда люди сами понимают свою жизнь как служение: имеют определенную, вне себя, своего личного счастья, цель жизни.
Обыкновенно женящиеся люди совершенно забывают это. Так много предстоит радостных событий женитьбы, рождение детей, что кажется, эти события и составляют самую жизнь, но это опасный обман. Если родители приживут и нарожают детей, не имея цели в жизни, то они отложат только вопрос о цели жизни, и то наказание, которому подвергаются люди, живущие, не зная зачем, они только отложат это, но не избегут, потому что придется воспитывать, руководить детей, а руководить нечем. И тогда родители теряют свои человеческие свойства и счастие, сопряженное с ними, и делаются племенной скотиной. Так вот я и говорю: людям, собирающимся жениться именно поэтому, что их жизнь кажется им полною, надо больше, чем когда-нибудь, думать и уяснить себе, во имя чего живет каждый из них. А чтобы уяснить себе это, надо думать, обдумать условия, в которых живешь, свое прошедшее, расценить в жизни все, что считаешь важным, узнать — во что веришь, то есть что считаешь всегдашней несомненной истиной и чем будешь руководствоваться в жизни. И не только узнать, уяснить себе, но испытать на деле, провести или проводить в свою жизнь, потому что пока не делаешь того, во что веришь, сам не знаешь, веришь ли или нет.
Вера в том, что благо в том, чтобы любить людей и быть любимым ими. Для достижения же этого я знаю три деятельности, в которых я постоянно упражняюсь, в которых нельзя достаточно упражняться и которые тебе теперь особенно нужны.
Первое,— чтобы быть в состоянии любить людей и быть любимым ими, надо приучать себя как можно меньше требовать от них, потому что если я много требую, и мне много лишений,— я склоняюсь не любить, а упрекать,— тут много работы.
Второе,— чтобы любить людей не словом, а делом, надо выучить себя делать полезное людям. Тут еще больше работы, особенно для тебя в твои года, когда человеку свойственно учиться.
Третье,— чтобы любить людей и быть любимым ими, надо выучиться кротости, смирению и искусству переносить неприятных людей и неприятности, а в случае невозможности не оскорбить никого, уметь выбирать наименьшее огорчение. И тут работы еще больше всего, и работа постоянная от пробуждения до засыпания и работа самая радостная, потому что день за днем радуешься на успехи в ней и, кроме того, получаешь незаметную сначала, но очень радостную награду в любви людей.
Так вот, я советую тебе, вам обоим, как можно сердечнее и думать и жить, потому что только этим средством вы узнаете, точно ли вы идете по одной дороге и вам хорошо подать друг другу руки или нет и вместе с тем если вы искренни, то приготовите себе будущее. Цель ваша в жизни должна быть не радость женитьбы, а та, чтобы своей жизнью внести в мир больше любви и правды. Женитьба же затем, чтобы помогать друг другу в достижении этой цели.
Жизнь в дневниках
