Свекровь продала дачу дочке, пока Марина была в дороге. Марина приехала с грузовым такси и японским шуруповёртом
— Мариночка, не обижайся, но Ларисе нужнее.
Записка белела в щели между створкой ворот и столбом. Над ней — новый замок с лазерной насечкой. Мой старый «крабик», который я сама смазывала каждую весну, валялся в пыли. Перекушенный болгаркой.
Я стояла с пакетами сортовой гортензии в руках и смотрела на это.
— Марин, ты чё ли? — из-за соседского штакетника вынырнула Нюра. Вечная кружка с чаем, в глазах азарт. — Так они ж вчера тут хозяйничали. И Петровна, и Лариска с мужем. Лариска всё твой гарнитур в беседке ощупывала, задыхалась от восторга: «Ой, как мы тут летом сидеть будем!» А Петровна подпевала: «Всё готовое, заезжай и живи, Марина каждый сантиметр вылизала».
Я посмотрела на свои руки. Мозоль на указательном пальце — от секатора. Ногти, которые месяц не видели маникюра из-за весенней высадки.
Десять лет.
Десять лет я вбухивала сюда каждую премию. Навоз по пятнадцать тысяч за машину. Немецкий насос. Теплица за сорок пять. Окна с терморазрывом — каждое по восемнадцать.
Я села в машину и позвонила свекрови.
Полная история 👇
