Дед никогда не говорил «люблю». Не обнимал, не сюсюкал. Просто чинил сломанное, молча клал шоколадку на стол, когда было плохо. Потом уехал и оставил запертый чемодан. Ключ лежал в книге Достоевского. А внутри — вся её жизнь
Он уезжал в осень.
Солнце уже не грело — только подсвечивало жёлтые листья на яблонях. Дед стоял у калитки в своём неизменном сером жилете с карманами, держал маленький фибровый чемоданчик — единственное, что забирал с собой. Сестра его, баба Нина, суетилась у машины: «Иван, давай скорее, пока дороги не размыло». А он всё медлил, оглядывал дом — будто прощался с каждой трещиной в бревенчатой стене.
— Дед, может, останешься?
— Не, Вера. — Выцветшие голубые глаза как-то сразу потускнели. — Тяжело мне тут одному. Сил нет. А тебе дом нужен, ты молодая. Живи.
Я обняла его. Вдохнула запах табака и машинного масла. Он похлопал меня по спине — мол, хватит, — сел в машину. «Нива», дребезжа, скрылась за поворотом.
Полная история 👇
