Три года она читала ему вслух письма от родных, не зная, слышит ли он. В тот день, когда она пришла проститься, он открыл глаза и сказал одну фразу
Три года назад Катя Морозова пришла на дежурство в неврологическое отделение московской клиники и получила новое назначение: палата двенадцать, пациент Громов Виктор Андреевич, пятьдесят четыре года, кома после тяжёлой черепно-мозговой травмы. Прогноз неопределённый.
Это на медицинском языке значило: никто не знает.
Виктор Андреевич Громов до аварии был человеком, о котором писали деловые издания. Строительная компания, несколько крупных объектов в Москве и регионах, репутация жёсткого но честного переговорщика. Потом — гололёд на Ленинском проспекте, встречная фура, и всё это стало прошедшим временем.
Семья была. Взрослая дочь Маша, живущая в Петербурге. Бывшая жена, с которой разошлись восемь лет назад. Они приезжали — поначалу часто, потом реже, потом Маша стала присылать письма.
Она писала их от руки, в конвертах, и просила медсестёр читать отцу вслух. Врачи не возражали — есть исследования, что слух у пациентов в коме сохраняется. Иногда.
Катя читала.
Полная история 👇
