Когда Насте было 12 лет, у бабушки случился инсульт. Она жарила утром глазунью на кухне, упала – и не смогла встать. Настя с мамой прибежали на звук - новый в их доме звук падающего на пол тела. Настя много лет вспоминала не столько этот непонятный шум на кухне, сколько его финальную точку - глухой стук затылка о деревянные доски. Бабушку положили на диван, она повторяла: “Глазунья пригорит, девочки, снимите с плитки сковороду, я сейчас полежу и встану”. Но говорила она как-то странно, кривя рот, и хваталась за маму одной рукой.
Бабушка не встала ни в тот день, ни в следующие 7 лет. Её забрала в больницу “Скорая”, но очень быстро вернули, сказали, дома ей будет лучше. Сначала она могла сидеть на диване в своей комнате, потом уже только лежала на трёх подушках.
Настя приходила из школы, кормила бабушку, вытирая полотенцем уголок её рта. Потом бабушка “ходила в туалет”, поначалу она стеснялась и протестовала, но очень быстро стало понятно, что без утки не обойтись. И уже через пару недель после бабушкиного падения это была совершенно рутинная процедура. Через пару недель маленькая худенькая Настя мастерски переворачивала бабушку, чтобы не было пролежней, и действовала не хуже профессиональной медсестры.
Первые годы своего вынужденного лежания бабушка была в сознании, и они с Настей долго разговаривали обо всём: что на улице делается, как у соседей дела, как поживает в своей будке пёс Тузик, как в школе день прошел. Настя читала вслух книги из “домашки” по литературе, бабушка была очень благодарным и внимательным слушателем. Уроки Настя тоже делала в бабушкиной комнате, компенсируя той полдня одиночества. Поздно вечером возвращалась мама: она работала бухгалтером на заводе, а после работы мыла полы в заводоуправлении. Настя проводила с бабушкой наедине дни, недели и месяцы. Кормила, поила, мыла, переодевала, переворачивала, мазала, ставила уколы.
Бабушка постепенно угасала, почти ослепла и оглохла, больше спала, а за полгода до смерти перестала узнавать и свою дочь, и внучку. Участковый врач предлагал отправить её в хоспис, но натыкался на однозначный и даже агрессивный отказ. Бабушка ушла тихо, и они даже не сразу это поняли.
На третьем курсе университета Настя встретила Андрея, симпатичного спокойного парня из параллельной университетской группы, и вышла за него замуж. Свадьбы не было, просто расписались и посидели вечером втроем – Настя, Андрей и мама. Родители Андрея жили на далёком Севере и приехать не смогли. Настин муж был старшим из 12 детей и никаким проявлениям своих родителей (а чаще - их отсутствию) в отношении себя не удивлялся, ничего от них не ждал.
После свадьбы у Насти случилось первое большое путешествие в жизни: они с Андреем съездили на Байкал. Был июнь, жарило солнце, с Байкала дул ледяной ветер. Они жили на турбазе недалеко от Листвянки, мёрзли по ночам, ели омуля, запивая его местным пивом, бродили по лесным тропам, и были совершенно счастливы.
А в августе этого лета мама полезла по приставной лестнице на чердак, упала и сломала два позвонка. После больницы её уложили на бабушкин диван. Мама как будто ждала момента, чтобы расхотеть жить. Она сразу стала каким-то другим человеком, и о том, чтобы однажды встать, даже не говорила. Не верила в это. Ноги она перестала чувствовать в момент перелома и уже насовсем. Когда доктора сказали, что можно начинать реабилитацию, сесть в кресло, начать хотя бы так передвигаться и как-то жить, мама отказалась. Словно в голове отказалась от самой мысли снова однажды хотя бы просто смотреть на мир с привычного ракурса.
Мама не выходила из дома почти десять лет. Поначалу смотрела телевизор, читала не только книги, но и газеты. Но потом что-то в ней изменилось. Она начала слабеть, словно становилась меньше и прозрачнее, как будто постепенно исчезала из этой жизни.
Всё это время жизнь Насти и Андрея вертелась вокруг мамы..👇
