— Ох ты, горюшко. Да как же ты оказался-то здесь, бедовый? А ну, давай, давай просыпайся! Нечего на холодной земле лежать, еще, чего не хватало, застудишься.
Черная кошка, спрятав стесанные об древесину когти в мягкие подушечки лап, настойчиво гладила по щеке маленького мальчика, что калачиком свернулся под раскидистой лесной елью.
— Нет, ну подумать только! Неужто тоже выкинули? — кошка заглянула в открывшиеся детские глазенки и, взволновано фыркнув, плюхнулась на собственный хвост.
— Киса?
Неуверенный голосок отпугнул кружащийся комариный рой, и худенький, кучерявый малыш протянул руки к новой знакомой.
— Киса!
Мальчик зарылся пальцами в грязную, но по-прежнему источающую тепло шерстку, и светло улыбнулся. Он совсем не понимал, как оказался в этом темном, заросшем буреломом лесу. Помнил только, что оторвался от мамы, которая, аккуратно счищая листочки, укладывала в большую плетеную корзину очередной гриб и все приговаривала: «Ишь ты, боровичок какой попался! Смотри, Ванюша! Вечером суп сварим, а то и картошки с грибами нажарим? Ты же любишь картошечку, да сынок?»
А потом как-то раз — и не видно мамы стало. И корзинки ее, почти доверху крепкими боровичками наполненной, не видно. Только ели огромные, да кусты колючие. И вот еще — комары, от которых никакого спасения нет. Уж он и кричал, и бегал из стороны в сторону, и плакал. И даже на дерево взобраться пробовал, да только гладкие болоньевые штанишки все скользили по могучему стволу, да вниз тянули. Так и уснул потом под елкой, мечтая, что проснется, да по-новой попробует. Есть вот только сильно хотелось. Да и холодать под вечер стало.
А во сне все виделись ему мама с папой, сковородка с картошкой, от жара шкворчащая, да кошка с собакой, которых у Ванечки никогда не будет. Уж сильно против животных в доме родители его были. Все никак мальчику уговорить их не получалось, совсем он уже отчаялся.
А теперь вот под детскими ладошками ровно билось настоящее кошачье сердечко. Хриплое мурчание обволакивало напуганную детскую душу. Успокаивало. А желтые глазищи, смотрящие на мальчика внимательно, щурились, светились и грели, казалось, вовсе не хуже настоящего солнышка.
— Потерялся, значит, маленький. Заблудился. Ну ничего, ничего, не пропадем.
Новая знакомая вскочила на лапы и, призывно мяукнув, позвала мальчишку за собой. Черная кошка, что вот уже несколько недель выживала в лесу, преданная собственными хозяевами, пробиралась по бурелому осторожно. Будто специально выбирала дорожки и прогалинки, что маленькому человечку по силам будут. Пока вдруг не замерла настороженно и, прижав к голове уши, не зашипела.
Пес был рядом. Стоял за колючими кустами дикой малины и молотил куцым хвостом по воздуху не хуже пропеллера. Худущий, потасканный. С облепленной рыжими пятнами-яблоками грязно-серой спиной и непрерывно вдыхающим воздух черным носом. О том, что собака, однажды также выброшенная людьми из своей жизни за ненадобностью, живет в чаще густого леса, черная кошка узнала недавно. Но, как и положено всем кошачьим, с дружбой к худому псу не кинулась. Соблюдала дистанцию, лишь время от времени посматривала в его сторону, хоронясь за поваленным стволом высохшего дерева. А теперь вот нужда случилась. Сама пришла. «Боги кошачьи! Лишь бы не узнал кто, а то стыда не оберёшься!»
Кошка сверкнула желтыми глазами и, мягко переступая лапами, сделала несколько шагов в направлении заскулившего пса.
— Не думай, блохастый, не по своей воле. Вон, видишь, ребенок со мной. Не справлюсь я одна. Погибнет. А вдвоем с тобой уж как-нибудь, да сдюжим.
Пес пронзительно гавкнул и, легонько боднув лобастой головой ошалевшую от такого приветствия кошку, одним прыжком оказался около улыбающегося, тянущего к нему руки малыша. Лизнув детскую щеку шершавым языком, он подмигнул наблюдающей за ним кошке и во всю прыть умчался вглубь леса…👇
