Когда Валя заболела, Серёжа не испугался. Возил её по больницам, держал тазик, когда её тошнило, обтирал влажной губкой, когда не было сил встать и помыться. Дети, тогда ещё школьники, не были в состоянии помогать, так что если бы он бросил Валю, она не выжила бы. А что бросит, многие говорили: и мать, и медсестры в больнице.
-Редко кто проходит с женой через это до конца, – вздыхали они.
Серёжа был другой, его таким не испугать. И профессия у него была соответствующая: пожарный. Привык он спасать других, так отчего не спасти собственную жену? Тем более, у них было столько планов, столько мечтаний!
Дом, например, хотели построить: Серёжа был родом из деревни, и никак не мог привыкнуть к тесной квартире. Простор ему был нужен, тем более с его весом и ростом.
Валя вошла в ремиссию. Первые годы ещё боялись, тряслись перед каждым обследованием. А потом привыкли. До болезни Валя не работала, детьми занималась, а пока лежала в больнице, поняла, что человек должен не только сына родить и дом построить, нужно и ещё что-то делать. Спасать людей, как Серёжа или врачи, Валя вряд ли смогла бы, но внезапно открыла в себе талант психолога: в больнице она многим помогала верным советом, да и себе тоже. Отучилась заочно и устроилась на работу. Карьера пошла в гору, зарабатывать стала даже больше мужа, так что получилось накопить на дом. Не сразу, конечно: пришлось сначала сыну на свадьбу денег выделить, потом дочке на обучение. Но за год до того, когда Серёжа вышел на пенсию, дом они купили.
-Вот теперь заживём, Валюша! – говорил он.
Не зажили. Валя поехала к сыну на помощь: невестка родила второго внука и загремела в больницу с аппендицитом, а сын один с детьми не справлялся. Серёжа отзванивался, что всё хорошо, и Вале бы заметить, что голос его какой-то тусклый, но у старшего внука кризис трёх лет, а у младшего колики… Когда Валя вернулась, муж был уже так плох, что сразу всё закрутилось: скорая, дежурство в приёмном покое, сын, который, бросив детей на выздоравливающую жену, примчался первым же поездом, которого Валя впервые за много лет увидела плачущим…
Дочь на похороны не прилетела: была в рейсе – работала на круизном лайнере, даже связаться с ней не получилось. Потом приехала, плакала, звала Валю с собой. Но куда она поедет в чужую страну? У неё дом, работа, кот Прошка.
Сын тоже звал для приличия, но Валя понимала: там она будет лишней. Ну или возьмут служанкой – мыть, готовить, убирать. А она, между прочим, уважаемый психолог, и на работе её ценят. И Валя отказалась.
-Две хозяйки в квартире – кому надо, – сказала она.
Невестка, кажется, обрадовалась, да и сын тоже. И Валя осталась одна в доме, наполненным призраками её несбывшейся жизни. Вот здесь Серёжа хотел поставить стеллаж с книгами: не успел. Веранду собирался построить, а теперь будет только простое крыльцо – Валя в этом ничего не понимает. Вот если бы сын взялся, но ему всё некогда.
-Мам, ну когда? – обиженно говорит он. – Сама же знаешь – дети совсем маленькие. Влада в садик надо водить, Лиза не может же с Ромкой туда бегать.
-Я вообще не понимаю, зачем вам этот сад, если Лиза сидит дома, – поджимала губы Валя. – Я вас в сад не водила, и ничего, нормальными людьми вроде выросли.
Хотя какие нормальные: дочь в рейсах всё, замуж и не собирается, сын подкаблучником стал. Ни отцовой самоотверженности, ни Валиной стойкости.
На работе Вале намекали, что ей бы самой к психологу походить, но Валя обижалась:
-Что я, сама себе не помогу, что ли?
Но как тут поможешь? Спала Валя плохо: накидывала на плечи куртку Серёжи и бродила по пустому дому. Прошка ходил за ней по пятам и жалобно мяукал: не мог понять, чего хозяйка не хочет лечь, чтобы он мог устроиться у неё в ногах. Утром квёлая после бессонной ночи она кое-как приходила на работу. Стала допускать ошибки, забывать о приёмах и путать даты. Её сократили на полставки, и время совсем уж замедлилось, стало похожим на густой клей, который давишь-давишь из тюбика, и никак не выдавишь.
