Они познакомились и разговорились. Звали соседа Аркадий Захарыч. Галина, конечно, поинтересовалась, как он тут зимовать собирается – в худом доме на сырой земле, спросила – как так вышло?
– Было у меня, Галина Петровна, всё. И дом, и родные… Десять лет назад умерла моя Вера. Думал - не переживу, если бы не сын… Потом решил он жениться. Девушка красивая, современная, но уж больно жадная. Ну, главное ведь, чтоб Кольке моему нравилась. А спустя пять лет разбился мой сын на машине. А квартира-то моя давно уж на него переписана была. Думали мы с Верой постепенно сюда перебираться, думали с ремонтом нам сын поможет. Хорошая трёшка тогда была, в центре. Вот невестка собрала мне чемоданчик и отправила на все четыре стороны. Весной ещё.
– Она ж права не имела.
– Да имела. Юристов наняла, какие-то переводы денежные нашла старые: от Коли – Вере. Сказала, что всё они выплатили нам за квартиру. А что за переводы? Я уж и не помню. Вера у нас деньгами-то занималась. Я думаю, это когда он за машину расплачивался, что-то они там переводили чисто для удобства.
– Вы не сможете здесь зимовать. Дом совсем разваливается, – убеждала Галина.
– Так бомжевать лучше что ли? Летом хорошо было. Я на базе жил, на реке. Там сарайчик мне даже отдали. Немного сторожил, немного убирал. А теперь закрыли базу, да и холодно там – нет отопления вообще. А здесь печь. Бабки моей ещё дом.
Потом сосед вспомнил:
– Кстати, подождите-ка, рыбой сейчас вас угощу. Хорошая у вас речка, рыбная.
Аркадий отправился за рыбой и вынес её в алюминиевой чашке.
Весь день до вечера Галина думала о соседе. Как он зимовать будет? Это же невозможно!
Вечером, когда Стас уснул, она решила сходить к Аркадию, отнести пирога в благодарность за рыбу и отдать чашку. Она постучала в новую дверь, которую сосед уже успел смастерить из разобранных досок сарая, и вошла.
Посреди пустой комнаты, которая была одна в доме, с потолка низко спускалась лампочка. Сосед ползал по полу, утепляя его еловым лапником и досками. Рядом стоял ящик с инструментами.
Отсутствующие стёкла уже были забиты фанерой, и из печи вверх выходила новая серебристая труба. Рядом с печью было навалено какое-то тряпьё – видимо, постель соседа, стоял самодельный стол, заваленный пакетами и посудой и старый табурет. Рядом со столом стояли два новых пластмассовых ведра.
Несмотря на то, что это было странное для человека жильё, Галина поразилась изменениям. В доме уже не гулял ветер, щели были законопачены, пол выровнен и плотно укрыт еловыми ветками, крыша не просвечивала и проведено электричество.
Она похвалила Аркадия.
– Да это вы рано зашли. Вот увидите, я тут ещё уют наведу.
На завтра Галина уже предлагала соседу старый, но тёплый шерстяной ковёр, который свёрнутый без дела лежал в сарае, куски оставшегося от ремонта рубероида, раскладушку и комод. А ещё кучу старой посуды. Сосед готовил на костре, печь к готовке не годилась совсем.
Аркадий оказался очень благодарным соседом. Галина уже не отгребала во дворе снег: каждое утро её двор был расчищен.
На все угощения отвечал взаимностью: сегодня Галина его угостит курочкой, завтра он купит ей колбасы. Галину это немного обижало, но и не делало обязанной.
Вскоре Аркадий присоединился к прогулкам с внуком, а потом предложил Галине заменить её.
Работы в селе для него всё равно не было, он так и не смог устроиться. Пришлось рассчитывать на пенсию.
– И хочется Вам возиться с нами? Время терять.
– Время не жалко. У меня не так уж много шансов что-нибудь хорошее сделать, и всё обиднее за то, что сделать не успел и уже не успею.
Были моменты, когда Галине с внуком было особенно тяжело. Например, когда он заболевал. Стас делался капризным до невозможности. Понять можно – он не отдавал себе отчёт в том, почему ему плохо.
