Нищий сосед
Этот дом не мог уж и называться домом. Дом, для него, – громко сказано. Скорее печь, обнесённая старой доской, законопаченной соломой, а где-то – с дырами.
Местные не разнесли печь на кирпичи только потому, что трубы там уже давно не было, и печь забыли. Вместо пола – холмистые заросли густой пожухлой травы на земляном полу, вместо крыши – щепа с виднеющимся сквозь неё небом.
Весь дом как-то перекосился, того и гляди развалится. Селяне уже строго запретили детям лазать туда – завалит.
Дверей не было, окна представляли собой жалкое зрелище: они были мелкие решетчатые, и клетушки окон далеко не все были со стёклами.
Поздней осенью, когда ночами уже подмораживало, в доме вдруг появился жилец. Сначала соседи его приняли за подселившегося бомжа, позвали участкового. Но тот сказал, что мужик имеет право тут жить, у него даже документы какие-то на участок и дом этот есть.
Михайловское – посёлок старый, история свою ведёт ещё с XIX века. Он жил, не умирал, как многие российские деревни, но и особо желающих приобретать тут жильё не было. Работал поселковый магазин, почта. Детей возили в школу соседнего села.
Галина Петровна была пенсионеркой. Жила с внуком-инвалидом по соседству с этим старым почти развалившимся домом.
Она давно жила без мужа, разбежались давно. И хоть и были кавалеры по молодости, она всех отвергала. Всегда для неё было важно, чтоб мужчина с достатком был, чтоб ей помог, да и дочке. Если не с домом он, то хотя бы с машиной или деньгами. Зачем и мужик тогда, если не для того, чтоб полегче жить стало? Но богатый так и не встретился, замуж Галина больше не вышла.
Дочь вырастила самостоятельно. И очень даже неплохо воспитала. Заработала квартиру в городе от предприятия, одевала-обувала не хуже прочих, да ещё и матери в Михайловском дом помогала содержать, пока та была жива. Теперь она сама жила тут.
В один момент судьба жизнь перевернула круто. Так вышло в их семье.
Казалось, дочь её была счастлива: удачный брак, квартира своя в городе, хороший сынишка Стас – уже школьник.
Но ... однажды, когда мама позвала его к столу, он не вышел из своей комнаты. Мама, поругивая сына, зашла к нему и увидела Стаса лежащим на полу без сознания. Прибывшая скорая констатировала инсульт. Потребовалась срочная операция – трепанация. Операция пошла как-то не так – от мозга почти ничего не осталось.
Врачи предлагали оставить мальчика в спецучреждении. Всё равно он уже никого не узнает, не будет говорить, ходить, держать ложку. Ему нечем думать. Зачем калечить свою жизнь?
Стаса всё равно забрали домой. Правда, его папы почти сразу и след простыл. Мама вышла на работу: кто-то должен был зарабатывать деньги. Бабушка приняла на свои плечи этот крест и переехала в старый, но вполне приличный родительский дом.
Поначалу Стас, и правда, овощем лежал. Но через полгода поднялся, а потом стараниями бабушки научился держать ложку, и неуверенно ходить. Постепенно по звукам, по словечкам стала возвращаться речь.
Оказалось, никого он не забыл. И лица, и имена близких быстро вспомнил. Но Стас не ощущал пространства. Он не видел, что происходит у него под ногами, мог свалится с лестницы, врезаться в препятствие. У него совсем не работал глазомер. Врачи говорили, что так и будет, но Галина знала – врачи часто ошибаются. Она отказывалась смиряться и упорно работала над этим.
– Стоять! Ты что, не видишь мешки?
Стас останавливался, команду "стоять" он выполнял хорошо, но никак не мог понять, что от него хочет бабушка. А бабушка повесила на ветку его любимую игрушку, и попросила его принести. Но на пути лежали мешки с соломой. Их надо было обойти. С этой задачей Стасу было ещё не справиться. Да и саму задачу он не понимал.
– Стас, дай руку. Пошли сюда, теперь сюда...
Внуку уже было 16. Когда случилась с ним эта трагедия, ему было десять лет.
