И тут Арсений, мой молчун, делает то, чего я от него никак не ждала. Он неловко, но очень бережно берет ее руку в свою огромную ладонь, подносит к губам и целует испачканные в земле пальчики. Тот самый пальчик, что она «порезала».
Я, старая, отвернулась, конечно, чтоб не смущать. Пошла своей дорогой, а у самой на душе так тепло стало. И слезы на глаза навернулись, да не горькие, а светлые. Потому что поняла – свершилось то самое волшебство. Не родниковое, а человеческое.
Осенью они свадьбу сыграли. Тихую, свою, деревенскую. Без криков и пышных нарядов. Столы во дворе поставили, вся деревня гуляла. Арсений дом себе поставил – крепкий, ладный. А Людмила, Люда наша, такой хозяюшкой стала – диву даешься. И хлеб печет, и соленья крутит, и герань у нее на всех окнах цветет пышным цветом. Смеется теперь звонко, по-настоящему. И смотрит на своего Арсения так, что сразу видно – вот оно, счастье, ничем не замутненное.
Иногда вижу, как они вечерами, взявшись за руки, идут к тому роднику. Уже с сынишкой своим белобрысым. Посидят на травке, попьют водички студеной и обратно идут, в свой теплый, пахнущий деревом и пирогами дом.
Вот такая история, милые мои. И каждый раз, как я ее вспоминаю, думаю: а в чем же оно, счастье-то, на самом деле прячется? В громких словах или в тихом журчании родника и в руке, которая вовремя твою руку нашла?
Автор: Валентина Семеновна
