Жили–были, варили кашу,
Закрывали на зиму банки.
Как и все, становились старше.
На балконе хранили санки,
Под кроватью коробки с пылью
И звездой с новогодней ёлки.
В общем, в принципе — не тужили.
С расстановочкой жили, с толком.
Берегли на особый случай
Платье бархатное с разрезом,
Два флакона духов от Гуччи,
Фетра красного пол-отреза,
Шесть красивых хрустальных рюмок
И бутылку китайской водки.
А в одной из спортивных сумок
Надувную хранили лодку.
Время шло, выцветало платье,
Потихоньку желтели рюмки,
И в коробочке под кроватью
Угасала звезда от скуки.
Фетр моль потихоньку ела,
Лодка сохла и рассыпалась.
И змея, заскучав без дела,
В водке медленно растворялась.
Санки ржавились и рыжели.
Испарялся закрытый Гуччи.
Жили, были, и постарели,
И всё ждали особый случай.
Он пришёл, как всегда, внезапно.
Мыла окна, и поскользнулась.
В тот же день, он упал с инфарктом.
В этот дом они не вернулись
Две хрустальные рюмки с водкой,
Сверху хлеб, по квартире ветер.
Полным ходом идёт уборка,
Убираются в доме дети.
На помойку уходят санки,
сумка с лодкой, дырявый фетр.
Платьем, вывернув наизнанку,
Протирают за метром метр
Подкроватные толщи пыли.
В куче с хламом — духи от гуччи.
Вот для этого жили–были.
Вот такой вот "особый случай".
Мальвина Матрасова
