Вероника Сергеевна наконец-то вырвалась в отпуск. Можно было расслабиться, выйти из ежедневного образа строгого завуча гуманитарного лицея, снять неизменный костюм и слегка ослабить тугой пучок на затылке. Она даже рассчитывала допустить некоторые вольности на шведском столе – отель славился отличной кухней.
Странности начались еще в дороге. Вероника Сергеевна зашла в продуктовый магазинчик в аэропорту и зачем-то купила большое кольцо краковской копченой колбасы, на которую обычно не смотрела даже. Потом, так же удивляясь себе, она с большой скоростью эту колбасу съела целиком, не снимая оболочки и практически рыча вслух от удовольствия.
- Надо же так устать, с ума сходить начинаю – стыдливо подумала она, вытирая руки влажной салфеткой.
Следующим удивлением стало полное нежелание читать. Обычно она брала с собой любовно отложенные на этот случай три-четыре книги и с удовольствием их «проглатывала». А здесь – стоило только взять книгу в руки, как она моментально засыпала. В любом месте – на жестком, забитом песком, лежаке у моря, в мокром шезлонге у бассейна, в номере под кондиционером. Мало того, что засыпала – еще и спала крепко и сладко, всхрапывая во сне, причмокивая и пуская струйку слюны по примятой щеке. Появилась какая-то детская непосредственность – Вероника Сергеевна, неуклюже оступаясь, эдаким козлиным галопом вбегала в море и взвизгивая (вслух!) сама с собой долго играла в «баба сеяла горох». Особенный восторг вызывали «прыг-скок! прыг-скок!».
В ресторан шла первая. Твердым шагом проходила мимо обычной для себя зелени и салатов и сразу направлялась к мясу. Особое вожделение вызывал поднос с колбасой. Набирала себе ее всякой и при этом в голове играл любимый Моцарт.
- Чеканулась! – уверенно подытожила Вероника Сергеевна и радостно кивнула своему отражению в зеркальной колонне.
За день до отъезда посмотрела на себя в большое зеркало – пожалуй, впервые за весь отпуск. Оно отразило блестящие тугие щеки, сгоревший нос, спутанную от постоянной воды, выгоревшую «гульку» на голове и округлившуюся фигуру.
-Килограмм пять-семь набрала, не меньше… Ничего, сейчас дома сяду на кефир и капусту, к учебному году – скину – и не расстроилась.
Дома даже не пошла в магазин по приезду – подруга Нина купила кефир, как всегда – и пока достаточно.
Ночью снилась колбаса. Разная. Нарезкой на большом блюде и большим аппетитным кольцом – краковская. Проснулась от этого запаха, не смогла терпеть и, накинув плащ на пижаму, сбегала в круглосуточный за углом. Больше всего озадачило, что два бомжеватого вида алкаша по-свойски предложили быть третьей в их теплой компании. Оскорбленно запахнув плащ, как Бэтмен, теряя на ходу резиновые тапочки и прижимая вожделенную колбасу к животу, она влетела в квартиру, заперлась на все замки и слопала эту колбасу прямо сидя на пуфике в коридоре и не снимая плаща.
Тут уже серьезно озадачилась и больше не смогла уснуть до утра. Пришедшая к девяти Нина, была поражена, когда Вероника, благоухая копченой колбасой, в пижаме с жирными пятнами на животе и совершенно неприбранная, открыла ей дверь. Такого за всю жизнь еще не было – а дружили они с восьмого класса.
Вероника Сергеевна стала рассказывать, какие странные и ужасные «коленца» выкидывает ее организм и в итоге расплакалась от жалости к себе.
- Так обычно всё и начинается, организм дает сбой и появляются всякие страшные болезни. Я умирааааюуууу…..
Нина озадаченно, молча долго смотрела на подругу, потом резко оборвала:
- Умирающий организм не станет требовать столько колбасы.
Единственно, чем можно было объяснить это изменение вкусов – гормональный сбой, 44 года –уже вполне себе такое бывает – и записали Веронику к гинекологу.
Приветливая и улыбчивая доктор очень быстро осмотрела Веронику Сергеевну и велела одеваться. Ждать, пока она заполнит формуляр в компьютере сил не было, и Вероника, накрутившая себя уже почти до тихой истерики, прервала это молчание:
- Скажите мне доктор честно, я готова ко всему!
