Публикация от 7 июля 2026

Я поставила перед ней кружку с какао, себе налила ещё кофе. И мы стали есть так дружно, что засмеялись обе. — Какие хорошенькие! — заметила она, деликатно подхватывая маленькие оладики с тарелки. — Мне тоже нравятся. Они такие — на один укус. Она была голодна, ела аккуратно, но с аппетитом. Потом встрепенулась и спросила тревожно: — А вы? — Так ведь и я ем. Разве ты не заметила? — схитрила я. — Это уже твоя доля осталась! Доедай, а то они холодные станут невкусными. Она доела всё с тарелки и оглянулась, ища где помыть руки. Подошла к моему текущему крану и сказала уверенно: — Деда обязательно починит его вам! Потому, что он, — старательно выговорила она, — инженер-ас! — Он инженер? — переспросила я. — А почему он чинит краны- — Потому что он стал пенсионером, и его выгнали с работы, — простодушно сказала она. И мне стало так не по себе от понятной картины вдруг открывшейся семейной драмы… — Раз уж мы с тобой посидели вместе за столом, то теперь нам придётся познакомиться! — заявила я ей. — Тебя как зовут? — Тата, — ответила она. — Вообще-то меня назвали Татьяной, но когда я была маленькая, то не могла сказать «Таня». Получалось «Тата». Так деда рассказывал. Ему понравилось. Мне тоже. Она посмотрела на меня, и я опять подивилась свету её доверчивого взгляда. — Ну, а меня можешь звать Марина Григорьевна! — Ой, а деда тоже Григорьевич! Олег Григорьевич! — радостно сообщила она. — Вот и познакомились, — засмеялась я. — Слушай, а что же мы будем делать с нашим Олегом Григорьевичем? Он же лежит на полу? Тата смутилась. — Он одетый. Не замёрзнет. А когда проснётся, не знаю. Что ж, когда нет мужчины, решение приходится делать женщине. Вытаскивать из огня. Пахать. Спасать детей… — Сделаем вот что, деточка моя. У вас с дедой кто-нибудь есть дома? — Есть. Рыбки. — И больше никого? — Никого. — Тогда мы с тобой сейчас пойдём спать. — Нет, я ещё не хочу, — слабо сопротивлялась Тата. — А я тебе сказку расскажу! — Сказку? Какую? — Ну, выберем! — А мне деда стихи читает на ночь. — Какие, помнишь? — Да. Из вереска напиток забыт давным-давно, А был он слаще мёда, пьянее чем вино. А ещё про Федота-стрельца. И про старика со старухой. Они молчали и не хотели дверь закрыть, и воры съели у них всю еду! Боже мой! Да что это за дед удивительный, что знает такие стихи? — Он по книжке читает тебе? — Нет, он наизусть рассказывает! Мне хотелось выйти в коридор и посмотреть на сантехника, павшего в беспамятстве в моём коридоре... Но я опасалась тревожить ребёнка. * * * Мы с Татой отправились в спальню и устроились на моей кровати. Она, потихоньку осваиваясь, уютно умостилась мне «под крылушко». И я рассказывала ей про аленький цветочек до тех пор, пока она не уснула. Самой сон не шёл в голову. Я ещё, ещё и ещё раз обдумывала события этого вечера. Внутри меня творилось что-то, похожее на весеннее томление сердца. А ещё у меня в доме, у дверей, валялся, как мешок с зерном, инженер-ас Олег Григорьевич. И текла вода из аварийного крана. Унося, по примете, мои деньги… С ума сойти. * * * Тата спала. Я уже часа два бессонно ждала хоть какой-нибудь развязки. Философия обычно доводила меня до постели и успокаивала. Но сейчас всё пошло как-то иначе, а мудрость моя исчезла начисто… Внезапно в квартире раздались отдалённые звонки чужого телефона. Разбуженный хозяин коротко ответил что-то приглушенным голосом и умолк. Я встала и вышла в прихожую. Олег Григорьевич, увидев меня, вздрогнул и спросил упавшим голосом: — Где Тата? — Не бойтесь, — шёпотом ответила я, — она спит. Он обессиленно прикрыл глаза, а потом вскинул их на меня и умоляюще проговорил: — Простите... Простите ради бога... Это ужасно... Простите! Теперь я видела, чьи глаза у ангела в моей постели. Светлые и с такой же мукой во взгляде. — Я не мог Татку оставить. Мы одни, — продолжал говорить мужчина в крайнем смущении. Он совершенно не мог решить, что теперь делать. Мне было нестерпимо жалко его, и я решилась.