«Асса!» и танцевать «лезгинку» до изнеможения, размахивая руками и заплетая ноги в причудливых па.
Присев за столик рядом с ним, Валентина Петровна озорно блеснула глазами и затянула неожиданно чистым голосом:
«Гамарджоба, генацвале,
Хорошо бы спеть на свадьбе».
Шашлычник вздрогнул, взглянул на немолодую посетительницу, зажёг пламень в глазах, и они продолжили на два голоса:
«Спеть на свадьбе хорошо бы,
Генацвале, гамарджоба!»
– Угощайтесь, уважаемая колбатоно, – обнажая в счастливой улыбке огромные зубы, хозяин заведения расставил на столике блюда с шашлыком, лавашем и свежей зеленью. Принёс два бокала ледяного кахетинского и откланялся, приложив ладонь к сердцу.
На запах жаренного мяса из ближайших кустов вышел серенький котёнок, робко подошёл к столику и молча, с надеждой взглянул на них.
– Ты-то нам и нужен, – улыбнулась Валентина Петровна. – Иди к нам, малыш. – Обернувшись к шашлычнику, попросила: – Батоно, принеси нашему другу свежего мяса, только порежь его помельче!
Пока котёнок жадно ел из миски, Валентина Петровна выговаривала Егору:
– У вас ребёнок растёт, тем более – девочка! Как же вы, не имея в доме кошки, собрались привить ей доброту, любовь к ближнему, заботу о слабом? Вот этот малыш вам в помощь!
После прогулки Валентина Петровна принялась купать найдёныша, а Егора отправила прикупить для него приданое по списку. Когда Егор ввалился домой, нагруженный лотком, мисками, когтеточкой и мягкой лежанкой, в квартире стоял весёлый женский визг. Иринка и Оля облепили бабушку, а та, счастливо улыбаясь, зацеловывала своих потомков. Котёнок, сидя на спинке дивана, удивлённо изучал нравы своих новых хозяев.
– Это тебе, Оленька, летний костюмчик с шортами, – раздавала подарки бабушка.
– А это тебе, Ириночка. Ничто так не поднимает женщину в глазах мужа, как кружевные трусики…
Всю следующую неделю Оля в садик не ходила. Утром они с бабушкой исчезали из дома и возвращались ближе к обеду уставшие, но довольные прогулкой и друг другом.
Дома их ждали Егор и котёнок, которого назвали Лёвушкой. Вечером к компании присоединялась Ирина, и они все вместе вновь отправлялись на прогулку, прихватив с собой Лёвушку.
– Мне надо поговорить с тобой, Егорка, – сказала Валентина Петровна в один из вечеров. Она была непривычно серьёзной. – Завтра я уезжаю, пора. Вот это после моего отъезда отдашь Ирине. – Она подала ему упакованную в прозрачный файл бумагу. – Это моё завещание. Квартиру и всё имущество оставляю ей, тебе – библиотеку, которую мой муж собирал всю жизнь. Очень ценная библиотека, есть раритеты с автографами великих людей…
– Зачем, Валентина Петровна!? – вскинулся было Егор, но та прервала его жестом руки.
– Ирине я ничего не сказала, тебе скажу – проблема у меня с сердцем, серьёзная проблема. Всё может закончиться враз, пора готовиться.
– Как же Вы одна? – возмутился Егор.
– Надо, чтобы с Вами кто-то был рядом!
– Со мной всегда кто-то рядом, – улыбнулась она. – Опять же дочь, тёща твоя в соседнем городе. А ты – береги Иринку, расти Оленьку. Хороший ты парень, надёжный. А ведь я для тебя получается – тёща в квадрате! – Она хлопнула его по плечу и заразительно засмеялась.
– Может, ещё останетесь? – просительно протянул Егор. – Хоть ненадолго.
Валентина Петровна благодарно улыбнулась и отрицательно качнула головой.
Проводить её вышли всем семейством, даже Лёвушка на руках у Оли, казалось, загрустил.
Валентина Петровна вставила меж губ пальцы, сложенные колечком, и резко свистнула! Проезжающее такси резко остановилось.
– Поехали, зятёк, посадишь меня на поезд! – распорядилась она и, расцеловав Ирину и Олю, уселась на переднее сиденье.
Таксист изумлённо уставился на старушку, которая остановила его необыкновенным манером.
– Что Вы так смотрите? – проворчал Егор. – Никогда не видели приличных женщин?
Сухонькая бабушка, тряхнув седыми кудряшками, захохотала и звонко хлопнула своей ладонью о подставленную ладонь Егора.
Тагир Нурмухаметов
