– Вот тебе и раз! – вместо приветствия произнёс Егор, увидев в дверях невысокую, сухонькую старушку в джинсах, растянувшую тонкие губы в ехидной улыбке. Из-за прищуренных век озорно поблёскивали насмешливые глаза.
«Иркина бабушка, Валентина Петровна – узнал он. – Но как же так – без предупреждения, даже без звонка…»
– Привет, внучок! – всё так же улыбаясь, произнесла та. – В дом-то пустишь?
– Да-да, конечно! – засуетился Егор.
– Проходите.
Валентина Петровна закатила в квартиру дорожный чемоданчик на колёсах.
– Мне покрепче! – распорядилась она, когда Егор угощал её чаем. – Ирочка, значит, на работе, Оленька в садике, а ты чего бездельничаешь?
– В отпуск отправили, – уныло произнёс тот. – На две недели по производственной необходимости.
Его мечты о двухнедельном отдыхе испарялись. Он с надеждой взглянул на гостью: – Вы надолго к нам?
– Угадал, – кивнула та, разбив надежды.
– Надолго.
Егор вновь вздохнул. С Валентиной Петровной он почти не был знаком. Мельком видел на их с Ириной свадьбе – она приезжала из другого города. Но был наслышан о ней от своего тестя. Тот, рассказывая о своей тёще, переходил на шёпот и испуганно озирался. По всему было видно, что он её уважает, до дрожи в коленях.
– Помой посуду, – распорядилась она.
– И собирайся. Сделаю ознакомительную прогулку по городу, будешь меня сопровождать!
Егор не нашёл возражений, да и не пытался. Тон, которым были сказаны слова, напомнили ему интонацию старшины роты Приходько, в армейскую бытность. А возражать тому было себе дороже.
– Покажешь мне набережную! – приказала Валентина Петровна. – Как туда проще добраться?
Она взяла Егора под руку и уверенно затопала по асфальту, с любопытством озираясь.
– На такси, – пожал плечами Егор.
Валентина Петровна внезапно сунула меж губ сложенные колечком пальцы и пронзительно свистнула. Проезжающее мимо такси резко остановилось.
– Зачем же свистеть? Что о Вас люди подумают? – выговаривал ей Егор, помогая усесться на переднее сиденье.
– Ничего они обо мне не подумают, – весело улыбалась хрупкая, седенькая старушка. – Они подумают, что это ты себя так невоспитанно ведёшь.
Услышав её слова, таксист захохотал вместе с Валентиной Петровной. Они хлопнули о ладони друг друга, словно старые друзья, когда задуманная шутка удалась.
– Ты, Егорка, парень скромный и воспитанный, – говорила ему престарелая родственница, пока они прогуливались по набережной. – Твоя бабушка, наверное, ведёт себя чинно и благородно, а я так не умею. Муж мой, дедушка Ирины, царство ему небесное, долго привыкал к моему характеру. Едва привык. Он ведь был тихий, скромный книжный червь, а тут в его жизни появилась я. И началось! Я его и в горы с собой таскала, и с парашютом научила прыгать. Вот только дельтаплана он боялся, как чёрт ладана. На земле меня ждал с дочкой, пока я над его головой круги нарезала.
Егор с удивлением слушал рассказ Валентины Петровны. Ирина ему ничего об увлечениях своей бабушки не рассказывала. А жизнь у неё, похоже, была яркой, насыщенной приключениями. Это много объясняло в её характере. Она строго взглянула на спутника:
– Сам-то с парашютом прыгал?
– В армии, четырнадцать прыжков, – не без гордости признался Егор.
– Молодец! Уважаю. – Одобрительно кивнула Валентина Петровна и замурлыкала:
«Долго придётся нам падать
В этот прыжок затяжной».
Егор знал эту песню и с готовностью подтянул:
«Облако белого шёлка,
Чайкой вспорхнёт за спиной».
Песня сблизила их, и Егор уже не чувствовал робости рядом с этой необыкновенной старушкой.
– Надо отдохнуть и перекусить, – предложила его спутница. – Пойдём вон в ту палатку, похоже, что там отличный шашлычник, чувствуешь аромат?
Шашлычник – яркий брюнет среднего возраста, с хищным выражением лица нанизывал куски маринованного мяса на шампур. Вид его говорил о том, что с тем же выражением он готов пронзать своих врагов кинжалом и ничего, кроме радости, при этом не будет испытывать. Глядя на него, хотелось дико взвизгнуть –
