- Знаю, знаю, о чём будешь спрашивать, - ответствовала сестра. - Мать у него наркоманка. За два года после гибели Гришкиного отца совсем скатилась. Да здесь таких полно! Ни опека, ни защита прав ребёнка у нас здесь не работают!
В прошлом году тут такая парочка по пьянке детей в доме заморозила - в чулане закрыли, а открыть забыли. И Гришка у Эльвиры эту зиму не перезимует - уморит она его. Совсем одурела!
Александр Степанович отправился на другой конец деревни к Эльвире. То, что он увидел, превысило его самые худшие ожидания: нечто грязное, оборванное, сине-фиолетового цвета, когда-то бывшее женщиной, потребовало с него за право воспитывать и кормить её сына бутылку водки.
Содрогнувшись от отвращения, Александр Степанович пошёл домой. У крыльца Гриша домывал последнее колесо Нивы. Машина сияла на солнце, как новенькая...
Вечером, укладываясь спать на надувном матрасе, Гриша попросил разрешения звать Александра Степановича папой Сашей.
Папа Саша, ведь мы теперь семья, с надеждой заглядывая в глаза Александру Степановичу, спрашивал Гриша.
- Ну, конечно, семья! - отвечал ставший вдруг папой Александр Степанович.
- А ведь хорошо, когда в семье есть женщина!
- Ты меня женить, что ли хочешь, дружок? - спросил новоиспечённый папа.
- Да нет, не женить! Ну, я потом тебе всё расскажу!
На следующий день, вернувшись от заказчика, Александр Степанович увидел возле дома уже двух тружеников. Небольшой клочок земли величиной метра в два квадратных был тщательно обработан. Во свежевскопанную землю Гриша и худющая девчонка в резиновых сапогах сажали лук.
Вот, подружайка моя, Лизка! - смущаясь, объяснил Гриша. - Банку лука украла - сажает. Женщины ведь и должны что-нибудь сажать и растить, или детей рожать - а то какие же они женщины! А Лизка, она хорошая - у своих не ворует!
Десятилетняя Лизка рассказала, что мать её прислала из соседнего села к бабушке, а бабушка уже год как умерла, и дом её заколочен.
- А как же...?
- А мамка забыла, что бабушка умерла. Она на похороны ездила пьяная, а с похорон её тоже привезли пьяную и из машины около дома выгрузили. А я подумала, ну, раз мамка из дома выгоняет, так что же - буду жить самостоятельно! А можно, я в вашей семье жить буду? Я всё умею, всё буду делать - и стирать, и еду варить, и на огороде работать!
Вид у Лизки был такой жалкий и виноватый, как будто она что-то украла у Александра Степановича...
"Так вот почему гнала меня Валентина! -понял Александр Степанович. - Здесь, на Земле, у меня есть ещё дела..."
Вечером состоялся важный разговор с Верой.
- Ну, хорошо, прокормишь ты этих беспризорников, а с законом как?! Ведь у них матери есть!- предупреждала Вера.
- Да не в этом дело! Уладил бы я эти дела, да сколько проживу - не знаю! Вот принёс я тебе, Вера, свою заначку - если что с мной случится, найди им детский дом получше или на себя опеку оформи.
И протянул ей завернутую в газетную бумагу пачку купюр: "Здесь две тысячи долларов."
"Так вот почему меня Валечка к себе не пускала! Значит, поживу пока, значит мои земные дела пока не закончены! - думал Александр Степанович, шагая к своему дому.- Да, не скажешь лучше, чем Пушкин - дни наши сочтены не нами!"
