Публикация от 3 июня 2026

Второе дыхание. С похорон своей Валентины Александр Степанович отправился прямиком в родную деревню. В квартире, в которой он жил с женой до последнего её часа, он оставаться больше не мог, да и незачем было - вскоре она переходила в собственность сына его драгоценной Валечки, а общих детей у них не было... Второе дыхание. - 963189888395 Улетела на небеса милая, ласковая, незаменимая... Оставила Александра Степановича вдовцом доживать свой век. Вот и шагал он от автомагистрали в деревню, в которой жили и умерли его родители и в которой он не был уже много лет. Что там с домом? Не одряхлел ли совсем, не рухнул ли? Cтояли последние майские деньки, пыль ещё не успела приглушить яркость молодой листвы, небо звонко стригли крыльями неутомимые ласточки... "Как хорошо, что жизнь продолжается и после нашего ухода!" - думал Александр Степанович. Два стена в сердце и перенесённый инфаркт позволяли надеяться на то, что разлука с Валентиной долгой не будет. Ну, а пока что житейские хлопоты никто не отменял... Проходя мимо соседского дома, остановился возле сидевшего на скамейке Егорыча. "Надо бы в магазин сходить, водки купить да помянуть с Егорычем Валентину", - подумал Александр Степанович. - Угощать меня не надо, я сегодня свою норму выполнил. - Егорыч как будто прочитал мысли Александра Степановича. - Завтра меня опохмелишь! Понял Александр Степанович, что отсюда помощи не дождаться, пошёл в избу своей троюродной сестры Веры - за инструментом, чтобы прибитые к дому доски оторвать. Да так и заночевал у неё, а утром с её сыном Лёхой вдвоём взялись за дело. За несколько дней привели дом во вполне жилое состояние. Вот только полусгнившие наличники Вера строго-настрого велела поменять, потому как наличники - вход в душу хозяйскую... Сохранившийся от отца столярный инструмент радовал руки и грел душу. Александр Степанович сам взялся мастерить новые наличники. Решил про себя: "Неужели я, бывший лётчик-испытатель, подполковник в отставке, не справлюсь с работой, которую должен уметь делать каждый нормальный мужик?!". Cправился. А когда на его окнах засияли новенькие жёлтые резные наличники, появились заказчики. И приезжие, и из местных. Пенсии Александру Степановичу вполне хватало, но от того, что люди нуждаются в плодах его труда, на душе становилось теплее... Пригнал из города свою видавшую виды, но ухоженную Шевроле-Ниву, и дело пошло. Однажды приснился ему сон, после которого его весь день не оставляло чувство обиды. Приснилось ему, что стоит он на пороге той квартиры, в которой жил он со своей Валечкой, а она ему говорит, да так строго: "Уходи отсюда, я тебя не пущу! Нечего здесь без дела шататься!" Никогда Александр Степанович от Валентины слов таких не слышал. И ещё что обидно - так это то, что в доме полно каких-то людей, которые там живут, а ему места не нашлось! Смешно, конечно - сон ведь, а обида долго в душе держалась... Вечером того же дня, возвращаясь из магазина, чуть не наткнулся он на сидящего на крыльце мальчишку лет восьми. Пацан был тощий и чумазый. На щеках отмытые бороздки - видно, плакал. Назвался Гришкой. На вопрос, почему он, на ночь глядя, не дома, ответил, что мамка набила, рассердился и ушёл. Видел Александр Степанович, что что-то тут не так... Кроссовки на мальчишке разные, хоть от грязи это и не очень-то заметно. Штаны тоже грязные, рваные... Накормил его, напоил молоком, принесённым от Веры, и отправил к матери. А утром не удивился тому, что Григорий спит на его крыльце, завернувшись в половичок. Взял его на руки и перенёс на диван, а пацан так и не проснулся. Когда гость всё же проснулся, отмыл его - грязь так и отлетала кусками. Вернулся, сказал ночью. Пришёл домой, а мамки там нет, - вместо неё дядьки пьяные ругаются. Оставил Александр Степанович гостя за завтраком и пошёл прояснить ситуацию к Вере.