Стоя на балконе, Наташа с жалостью смотрела на свою свекровь, которая сидела в темноте на скамейке у подъезда: позвать, не позвать? Если попытаться позвать, то Марья Матвеевна поднимет лицо и отрицательно покачает головой – мол, еще немного посижу. Свекровь выходила подышать свежим воздухом только тогда, когда скамейка была абсолютно свободной: ей были непонятны городские разговоры ее ровесниц – про ЖКХ, про дороговизну продуктов и прочее. Она всю жизнь прожила в деревне и вот уже два года вынуждена жить у сына с невесткой.
— Совсем мама сдала, — вздохнула Наташа, обращаясь к своему мужу. – Пора уже исполнить ее желание.
— Пока еще немного подождем, не все еще готово, чтобы ее переселить! – ответил муж.
...Два года назад у Марьи Матвеевна сгорел дом, один фундамент остался. Кроме дома, сгорело все – сарай с курятником и курами, небольшая тепличка. В это время она была на рынке и торговала огурчиками и помидорчиками со своего огорода. То ли проводка замкнула, то ли какой-то электроприбор Марья Матвеевна забыла выключить, но пламя разгорелось быстро, благодаря сильному ветру, и бедная женщина приехала уже на пепелище. Земляки еще долго с содроганием вспоминали, как она бегала по черному двору, измазанная сажей и кричала от горя. Жила она одна, кроме кур никто не пострадал, но дом для нее был основным богатством.
После того, как Марья Матвеевна перенесла инсульт, сын Ваня и сноха Наташа забрали ее к себе домой. Долгое время женщина лежала наполовину парализованная, но потом стала понемногу ходить.
— Мам, полежите еще немного, вам вредно так много ходить, — просила ее Наташа.
— Нет, сейчас я расхожусь, а потом поеду к себе в деревню, — отвечала свекровь.
Все решили тогда, что Марья Матвеевна тронулась умом. Может она не помнит, что случилось? Все домочадцы стали аккуратно у нее выведывать.
— Вы думаете, я сошла с ума? – с усмешкой спрашивала свекровь у Наташи. – Да нет же, я все помню, что дом сгорел, что в больнице я лежала. Я так думаю – поживу у соседки, у Полины, она тоже одинокая, я ей и по хозяйству помогу, и пенсию накоплю, буду опять строиться потихонечку. Я же знаю, что вы тоже живете небогато, и вот – внучка растет, а я ее комнату занимаю. Лишняя я здесь.
Никому не хотелось говорить, что ее соседка и подруга баба Полина совсем недавно умерла, и ее дом уже делит вся родня, угрожая подать друг на друга в суд. Все боялись второго инсульта. Полина была для нее самым близким человеком, и не только душевно, а еще и потому что ближе всего жила. А еще у Марьи Матвеевны была любимая младшая сестра Аня, но она жила на севере, климат совсем там суровый. И вот, два сына – Ваня и младший Дима, только Митька все время по морям, по волнам – он матрос-моторист, постоянно в рейсе.
Больше всего Марью Матвеевну тяготило то, что живет она в комнате внучки-студентки, которая даже не может подружек в свою комнату позвать. Почему-то ей казалось, что девочки обязательно должны собираться у кого-то дома.
— Бабуля, уже не то время, сейчас мы все общаемся через интернет! – объясняла внучка Люда бабушке.
— Ну что это за общение? – удивлялась бабушка. – Даже чаю вместе не попить.
Кроме того, что она стесняет внучку, Марья Матвеевна не хотела мешать сыну со снохой, она видела, как небогато они живут. Старалась не быть им обузой и помогать в уборке и в готовке, но так, как это делает сноха, у нее не получалось – и ходит бабушка с трудом, и левая рука плохо слушается. Когда узнала она про бабу Полину, то долго плакала, а потом заявила:
— Дети мои, не обижайтесь, но я твердо решила: устройте меня в дом для престарелых. Ванечка, у тебя есть доверенность, я тебе ее еще в больнице написала, ты можешь решать за меня все эти вопросы. Пожалуйста, я очень хочу, там хоть пообщаться будет с кем. А если дорого туда устроиться по деньгам, то продай мой участок. Может быть, и дешево он будет стоить, но хоть сколько-то!
