Марфа вспомнила, как она тоже мечтала о доме, а жить пришлось непонятно где: сарай не сарай, землянка не землянка, барак не барак. Ни воды, ни тепла, ни еды. Зарабатывали на пропитание адским трудом. Пришло время родов, повитуха была сродни ведьмы. Говорила какими-то присказками. К Макару наклонилась и зашипела: «Да вам, наверное, не люльку надо было готовить, а саван. Воды отошли давно, а малец на сухую не пойдет. Ну ладно, иди отсюда, и так в норе не повернутся».
Адские боли атаковали роженицу, казалось, что ее рвут на части. Сколько прошло времени, она не знала, казалось, вечность. Баба Дуся, потная, покрасневшая, дрожащими руками приняла замотанного пуповиной малыша и заголосила:
— Не совсем мы с тобой грешные, не отвернулся господь от нас. Спасибо тебе, Господи!
Марфа вспомнила прожитую жизнь и заплакала, сын ее крепко обнял, седая голова прислонилась к его груди:
— Миленькая мамочка, да разве я тебя когда-нибудь обижу, да я на руках буду тебя носить!
С работы вернулся Прохор, и Макар подбежал к нему со словами:
- Бать, ты мне наказ на любую работу заранее давай, гулянки подождут. Ты знай, что я с радостью плечо поставлю всегда.
Прохор приобнял сына, ответил:
- Мы с тобой найдем время и для гулянок, и для работы. Сейчас, сынок, жизнь на славу, власть угомонилась, на людей не косится. А мать раскисла от своей жалости к себе. Обидно, что молодость наша прошла в унижениях, бегах и страхе, но сейчас, слава богу, мы царствуем.
Разрешили им дом строить на окраине села, уж больно раздолье прельщало Макара с отцом. И лес недалеко, и река, да и земля была, судя по той траве, которая там росла, благодатная. Макар раскинув руки, закричал:
- Бать, представляешь, мой дом, усадьба-то как у барина, только я хозяин. Вот эту землицу обласкаем, и она нас отблагодарит своей щедростью. Эх, батя, мы горы свернем, будем так жить, что все завидовать нам будут. У меня планы великие, дал бы Бог силы, и фантазии у меня короб.
Прохор смотрел на сына и улыбался:
- Дите и есть дите. Необъезженный мерин. Подожди, жизнь покажет, с какой поклажей тебе идти.
В колхозе работали с утра до позднего вечера. Достаток каждой семьи зависел от урожайности своего надела. Прохор знал, что надел земли для сына очень выгодный. На ночь положил сухую шерсть, потом яйцо, накрыл горшком и утром велел приступать к копке колодца.
— Сынок, посмотри, на участке нет муравейников, а мошкара собирается и вьется клубком на одном месте, значит, вода близко, сначала колодец выкопаем, а потом начнем думать о фундаменте. Лес у нас сухой, заготовили заранее, на нижние венцы пустим дуб, а на остальное сосну. Сени и крыльцо широкими сделаем. Не забывай и про хозяйские постройки.
И действительно, через полтора года красовался дом на окраине села. Все восхищались им и вместе с тем завидовали. Все родители, чьи дочки были на выданье, желали видеть свою дочь хозяйкой в таком дворце и иметь такого сильного, статного, красивого зятя.
Макар любил Лесю, которую растил дедушка, родители ее умерли, когда ей было семь лет. Многие тогда не спаслись от оспы.
Леся ждала сватов, когда объявили войну. И как ни уговаривали ее и Макара отставить свадьбу, они в один голос твердили, что Макар на фронт пойдет женатым. Свадьбу сыграли, если можно было это назвать свадьбой. Скорее всего, это были проводы на фронт. Марфа только намеревалась поздравить сына, как ком в горле начинал душить до боли в сердце, слезы лавиной сбегали по щекам. Прохор также умывался слезами, все гости рыдали.
Через неделю после свадьбы Макар ушел на фронт. В колхозе по-прежнему работали от зари до зари. Ферму, свинарник, конюшню не распускали до тех пор, пока немец не подошел к Брянску. С приходом непрошеных гостей как такого колхоза и не было. Нашлись среди земляков те, которые не рвались на фронт, а встречали оккупантов, как спасителей, они очень мечтали о перспективах своего лучшего будущего, о больших наделах земли и о власти.
