Беда пришла, когда не ждали. Ниночка заболела и совсем слегла. Зинка собиралась навестить дочку, да куда пацанят денешь — одному семь с половиной, другому четыре. Дед Матвей всё посылал её в город, к дочке съездить. Зинаида тянула-тянула — да и дотянула. К весне Ниночки не стало.
Мальчиков решено было на похороны не возить — Зинаида сама так решила. Вернулась из города, обняла мальчиков и, как дед Матвей, только прошептала: «Воробышки вы мои», — и разрыдалась.Наутро Зинаида проснулась совсем седая, как дед Матвей. Теперь они стали похожи друг на друга. Вот уж и младшенькому пора в школу собираться. Отец навещал мальчишек всё реже, а скоро и вовсе перестал приезжать — то одна у него пассия, то другая. После Ниночки словно с цепи сорвался.
А тут ещё пришла весть из города: жениться надумал во второй раз. Зинаида перекрестилась, убрала дочкину свадебную фотографию со стены в комод — и как-то сразу сильно постарела.
Ушла Зинаида быстро, не мучилась — одним днём. Подоила корову, да так, к стеночке привалившись, и отошла. Врачи сказали — сердце.Дед Матвей плакал как ребёнок, никак успокоиться не мог. Но потом жизнь вошла в своё русло. Ребятишки в школу ходили, он — по хозяйству, да за мальцами присматривал не хуже бабушки. Никто и предположить не мог, что чужой по сути дед будет и еду готовить, и стирать.
Так бы и жили они, да языки у людей длинные. Дошла весть о кончине Зинаиды до отца пацанов. Приехал он с новой женой, Ларисой — краля та ещё, всё платочком нос зажимала. В дом даже заходить не стала. Забрал отец мальцов в город.
Тосковал Матвей — всё из рук валилось. Ничего не мог с собой поделать. Раз приехал в город к пацанам, а мачеха его и на порог не пустила: «Вы, — говорит, — дедушка им никто, и нечего тут нервную систему детскую бередить».
Через месяц мальчишки сбежали из города — в деревню, к дедушке. Отец приехал с милицией, устроил разбирательство, протокол составили. Забрал мальчишек, хоть они и ревели, и упирались, а деда Матвея из дома выгнал — тряс какими-то бумажками, завещаниями.
Дед не стал спорить. Собрал котомку, с которой когда-то пришёл, надел картуз, поклонился дому, что-то прошептал — и ушёл. Опустел добротный дом Зинаиды, без хозяина быстро стал в негодность приходить. Люди, проходя мимо, то свечку в окне горящую видели, то звуки какие-то слышали. Поговаривали — будто стонет кто-то или плачет.
Старики сказывали: это домовой без хозяина стонет. Без дела он не может, а один с хозяйством не справляется — вот и горюет по ночам.
Вскоре наведался бывший зять Зинаиды — без мальчиков, с другой, уже третьей женой. Стали они в доме свои порядки наводить. Люди судачили: с тех пор как Матвея выгнали, всё у зятя пошло наперекосяк. С работы выгнали, фифа та ушла от него. Женился он в третий раз, и эта дама пристрастила его к горькой. Мальчиков отправили в интернат, а сами приехали в деревню — Зинкино добро разбирать, антиквариат выискивать.Рассказывали и про Матвея: не делся он никуда, поставил в лесу земляночку. А как мальчиков в интернат отправили — стал он к ним каждые выходные с гостинцами наведываться.
В первую ночь зять с новой женой гуляли до рассвета. Наутро было им худо — спали до обеда. Потом принялись сундуки разбирать. И тут-то началось: дом словно ходуном заходил. Двери хлопали, ставни сами открывались и закрывались, из трубы дым валил, хоть печь никто и не топил. Только выскочат незваные гости — всё стихает.
Зайдут снова — и опять то же самое. Свет мигает, будто кто-то ухает и стонет из подвала. Только выйдут — снова тишина. Деревенские толпой собирались, диво это посмотреть. Так и не смогли гости ни вынести, ни взять ничего. Сказывали — домовой отваживает.
Плюнул бывший зять, махнул рукой, кинул председателю ключи:
— Пусть живёт кто хочет в этом чёртовом гнезде, — и уехал.
Говорят, совсем спился потом с очередной кралей.
