- Да тут такое дело. Говорят, хозяин его из больницы домой не вернулся... А жена терпеть не могла пса. Отвезла подальше, сюда. Рубашку мужа рядом кинула и уехала. Ладно хоть грех на душу не взяла, не сделала ничего собаке. И пес не уходит. Два месяца тут уже. Люди подкармливают. Пьет тут водицу. Только тоскует, видно. Сегодня смотрю, встать уже почти не может. Они же все понимают. Он на рубашке так и лежит. И плачет, натурально. Никогда не видел, чтобы собаки плакали. Жаль. Но всех не спасешь! - и дедок двинулся в сторону.
А Малинкина вдруг застыла. Еще какие-то полчаса назад душа рвалась, сердце билось, мир казался серым и пустым. А тут ... нет, ничего не изменилось. И Костик-паразит ее нагло использовал, конечно. Но эта собака...
Ника сделала несколько шагов. Пес так и лежал. Она собак боялась и не держала их никогда. А тут просто села рядом. Еще раз посмотрела. Огромные, полные боли и печали глаза пса встретились с ее взглядом.
- Предали тебя, да? Хозяина нет и выставила хозяйка. Ишь, злыдня. И меня вон тоже сегодня, по полной предали, дружок. Все у меня плохо, - начала рассказывать Ника.
Со стороны может, это и смотрелось странно. Женщина в белом костюме, сидящая на земле. Собака, которая чуть поводила ушами. Ника так сидела часа два. Очнулась, когда дождик стал накрапывать. Решила домой идти. Тетушка еще обещала вечером заехать. Пошла. Потом затормозила. Пес также лежал на земле.
Не умела Ника изящно возвращаться, грациозно опускаться на землю. Наверное, она плюхнулась как куль. Но от души. Приподняла собаку за шею и закричала:
- Пошли! Пошли со мной! Он не придет, слышишь, твой хозяин! Его нет больше. Не знаю я, что с тобой делать. Чем тебя кормить и как с тобой обращаться. Но я обещаю, я научусь. Никто не должен вот так лежать из-за подлости людской. Мне и самой впору тут лечь. Но тетка у меня, старенькая совсем. Кто с ней останется? Одна она. Пошли, дружок. Две горемыки мы, раз встретились, вместе должны быть! - уговаривала Ника.
Собака лежала. Не реагируя на нее. Малинкина решила пойти. Найти дома что-то вроде пояса, магазины закрыты уже были. И использовать его в качестве поводка. Она собиралась вернуться. Да и переодеться не мешало бы - костюм грязный, волосы свалявшиеся, косметика размазалась.
Что-то коснулось ее руки. Ника глянула вниз. Собака шла рядом. Мокрая, неуклюжая. Так они и добрались до квартиры, где тетя Аглая Александровна Малинина, вернувшаяся с дачи, уже шампиньоны жарила.
- Никуша, вы бы шли помылись пока, а я на стол накрою. Уж больно вы грязненькие. Собачку, кстати, можно в махровую простынь завернуть, я сейчас принесу. И чтобы не простыли, молочка с медком надо вам дать, мне Гузель-соседка из Башкирии привезла, чудный просто, - вытирая перепачканные тестом руки, сказала тетя Аглая.
Ника слабо улыбнулась. В этом была вся ее тетка. Другая бы хотя бы спросила, чего, зачем привела. А тут: "простынку махровую". Тетя Аглая очень любила животных. Вот и ответ.
Песика Ника вначале помыла. Он молча стоял. Ребра почти просвечивали, шерсть намокла и стало видно, какой он исхудавший и измученный. Потом Ника принялась мыться сама.
А когда появилась на кухне, увидела, как тетя накладывает очередную миску, приговаривая:
- Ешь, Шампиньон. Кушай, дорогой!
И обернувшись к ней, рассказала, что собака-то грибы любит! Выпросил у нее шампиньонов, она его так и назвала сразу. А что? Без имени нельзя. А теперь вон мяска дала.
А потом Шампиньон уснул в уголочке, хотя Ника хотела его на диванчик уложить. Стеснялся, видно.
- Выгнала, наконец, ухаря-то? Смотрю, нет его. Ох, Ника, не довел бы он тебя до добра! - покачала головой тетка.
Ника ей все рассказала. Жалеть ее и причитать Аглая не стала.
- Тухляк - человек. От таких бежать надо. Альфонс подлый. Скажи спасибо небесам, что отвели вовремя! - только резюмировала.
С утра все трое на дачу поехали. Ника, тетя да Шампиньон. Машина у них была, старенький "Жигуль", который тетка Аглая виртуозно водила.
