Сказав это, Антонина хотела уже уйти, но что-то её не отпускало. Вернувшись в комнату, она шепнула на ухо маленькой, тихой девочке:
-Ты это, если что, прибегай ко мне. Мой дом знаешь. Слышала? Прибегай.
Тоня ушла к себе домой и вроде бы все, что могла сделать, она сделала, а на душе было очень неспокойно. Не выходили из головы большие, вечно испуганные Любины глаза. Запала в женщине в душу эта маленькая девочка. И почему она раньше никогда не обращала на неё внимания, считая, что для этого у неё и своих внуков хватает? Родные внуки, они, конечно, роднее. Да только у них всё хорошо. И одёжка модная, и гаджеты современные. Бабушка давно им подарки не покупает, сразу деньгами отдаёт. Иначе ведь не угодишь.
А вот Люба, наверное, и телефон в руках не держала.
На следующий день Антонина Степановна сильно переживала. О том, что в дом сына приехали какие-то люди она узнала от соседки-сплетницы. Кузьминична - шустрая старушка и дома не сидит. Всё время снуёт по деревне. Она-то и сказала Тоне, что комиссия была, но Любу не забрали. Видимо, не нашли основания. В доме вроде чисто, продукты имеются. Родители хоть и плохо выглядят, но трезвые.
Загудели Гриша с Таей в тот же день. Видать, на радостях. Так напоролись, что начался между ними скандал. На улице уже темнело, когда в дом Антонины Степановны взлетела Кузьминична и начала тарахтеть:
-Ой Степановна, что делается, что делается! Твой-то Гришка со своей женой драку затеяли. Крики, грохот стоит, окно в избе выбили. Ой, зря у них девчонку не отобрали.
"Люба" - ёкнуло в сердце Антонины. "Девочка и так боится собственной тени, а тут ещё такое!"
Одеваясь на ходу, Тоня побежала в дом сына. Бегом бежала, запыхалась сильно. И было все там так, как сказала Кузьминична. Причем, буянила больше Тая и кидалась в Гришу всем, что под руку попадется. Тоня попыталась урезонить женщину, но у нее ничего не получилось. Да и не это ее сейчас волновало. Любы в доме не было.
-Дочка твоя где? Где Люба? - спрашивала Антонина у невменяемой Таисии.
Не получив ответа, кинулась искать девочку во дворе. Полураздетая Люба сидела в старом хлеву с обвалившейся крышей. На девочке была только тоненькая кофта и колготки. Обуви не было, как не было и головного убора. Девочка сидела на каком-то бревне, обхватив колени руками, и ее все трясло от холода. Даже зубы стучали. По этому стуку и нашла Антонина девочку в полной темноте развалившегося хлева. Она схватила Любу на руки, занесла в дом.
-Ты зачем на мороз-то выскочила, раздетая?- выговаривала Антонина девочке.
-Мне страшно! – шептала Люба. - Мама ругается и дерется.
Не обращая внимания на словно взбесившуюся, пьяную Таю, Антонина Степановна собрала нехитрые вещи Любы, одела девочку и увела к себе. Кажется, Таисия этого даже не заметила.
Ночью Тоня всплакнула, глядя, как спит худенькая Люба. Девочка вздрагивала во сне, дергалась всем телом, а иногда всхлипывала.
"До чего ребенка довели" - сокрушала Антонина.
Утром она проводила девочку в школу и строго-настрого наказала после уроков идти к ней, а не домой.
-Пока твоя мамка не протрезвеет, у меня поживешь.
Протрезвела Таисия нескоро. Каждый новый запой этой женщины и Гриши длился все дольше и дольше. Постепенно Люба перебралась к Антонине, которую называла бабушкой, навсегда. Сначала на это сильно ворчала Катя.
-Мама, тебе вот это надо, под старость лет? Тебе бы отдыхать, а тут такая обуза. Ребенка надо кормить, обстирывать. Это всё сложно.
-Да ничего тут сложного нет - махала руками Антонина Степановна. - Ты даже не представляешь, какая Люба хозяйственная. Она за всё хватается. Это её просто не учили ничему, а девочка очень любознательная и помощница отменная. Она даже закрутки делать научилась. Единственное, в чем ей помощь нужна, это с уроками. Много Люба упустила, но она очень умненькая.
Катерина смотрела на мать и не узнавала. Антонина будто даже помолодела, столько радости приносила ей Люба.
