Публикация от 10 апреля 2026

2 часть …Упала. Ударилась головой. Лежала всю ночь. Нашли только утром… Эти слова, словно речитатив, повторялись в голове Нели, которая сидела на кухне в квартире матери и смотрела в одну точку. «Вот и всё…» — подумала она. Когда Неля приехала, мать уже увезли. Соседка вызвала скорую. Хотя скорая там уже была не нужна. На диване в комнате сиротливо лежал халат матери с ярким рисунком. Красные маки. Она так его любила… Очевидно мать собиралась пойти посидеть на лавочке у подъезда и потому сняла халат и переоделась в уличную одежду. Потом открыла входную дверь, хотела выйти и упала. Может у неё закружилась голова? Она в последнее время часто на это жаловалась… На кухне, отсчитывая минуты, тикали старые настенные часы с маятником. Шумные, некрасивые. Стрелки у них были вырезаны из какой-то жестяной банки. Это ещё муж Галины Степановны их когда-то так починил. А куда делись настоящие стрелки, Неля не помнила, давно это было. Чтобы часы шли, нужно было постоянно подтягивать гири, висящие на цепях. Это было очень громко. А ещё они громко били каждый час. Нелю раздражали эти часы, но мать их любила и не давала выбросить. Неля подошла к ним и тихонько остановила маятник. На столе стояла мамина кружка с недопитым чаем. И ещё много всего стояло: стакан, другая кружка, пустое блюдце, тарелка, банка с вареньем, старая пластмассовая сахарница (которую Неля, будучи десятилетним ребенком, подарила матери на Восьмое марта. Мать бережно хранила подарок и использовала по назначению). Неля всегда ругала мать, призывая убирать со стола всё лишнее, бардак её раздражал. — Есть же шкафчик, ящики! Ну положи туда всё и будет порядок! Что у тебя тут наставлено? Весь стол забит. — А мне так, доча, удобнее, чтоб не доставать лишний раз, — отвечала, бывало, мать, улыбаясь. — И в кого ты такая аккуратистка у меня выросла? *** …Никто больше не звонил Неле. Телефон молчал. «Мама» — прочитала Неля название контакта в своём телефоне. Потом зашла в настройки и стёрла его, ведь мамы больше не было. Было очень больно. И стыдно. И тоскливо. И как-то гадостно на душе от самой себя. Неля со злостью стала складывать вещи из шкафов в большой мешок. Она кидала их, не глядя. Хотелось забыться, хотелось как-то унять душевную боль, которая не давала ей покоя. Неля приехала, спустя два месяца, чтобы убраться. Нужно было начинать приводить квартиру матери в порядок. В прошлый раз она не смогла этого сделать. Просто не смогла себя заставить прикасаться к вещам, видеть привычную обстановку. Словно мать наблюдала за ней, присутствовала в комнате. Неля даже оглядывалась, как будто чувствовала её взгляд. Ей было не по себе. Слёз не было. Она и на прощании с матерью не проронила и слезинки, хотя пыталась: было стыдно перед людьми. Ведь приехало много родственников, знакомых. Они знали мать ещё ту, полную сил, жизнерадостную и весёлую. И Неля должна была плакать, ведь она понесла тяжёлую утрату… Ночью Неле приснилась мать. Она была в своём любимом платочке с розами и в новом халате, который Неля подарила ей, но она так и не надела его, всё берегла. — А у меня всё хорошо, доченька, — улыбаясь, проговорила она. — Ты помнишь, что я говорила про памятник? Дорогой не ставьте, не надо. Подешевле чего-нибудь. Вам деньги нужнее, я же знаю. А ещё посмотри у меня в комоде очечник лежит, ты проверь его… Пойду я, мне пора. А ты оставайся. Береги себя, доча, и мужа береги, и детей. Образ матери стал удалять и пропал. Неля проснулась и поехала в квартиру матери. Из квартиры пахнуло духотой и пылью. Неля открыла окно и подошла к комоду. Она не добралась до него в прошлый раз, и он стоял, набитый вещами. Очечник лежал среди шарфов и платков, пахнущих духами, которые так любила мать. Неля открыла его и увидела несколько заботливо свёрнутых пятитысячных купюр и свою черно-белую фотографию из детского сада, на которой она сидела, обняв обеими руками неваляшку… Неля села на диван и заплакала. В первый раз за эти два месяца.