останетесь. Зачем тратиться? Полехше какой-нибудь поставьте. И плитку не кладите, пусть травка растёт. Вот, всё, сказала. Дай думаю, скажу тебе, а то вдруг забуду…
— Мам! Ну что ты несёшь? — раздраженно сказала Неля, вынимая из пылесоса фильтр, чтобы промыть его после уборки. — Зачем о таком думаешь? Нервы себе мотаешь. А потом таблетки будешь пить. Кладбище какое-то…Кто тебя к Надьке положит?! А вообще какая тебе разница-то потом будет?!
— Ой, дочка… Разница большая, да… Ты смотри, выполни мою последнюю волю… А я это… В общем… Забыла, что хотела сказать…
Галина Степановна растерянно моргала глазами и молчала. Потом начала плакать. Крупные слёзы покатились у неё из глаз. Она достала из кармана халата, в котором ходила дома, большой тканевый платок и принялась вытирать глаза.
Неля быстро скинула фартук, поспешила в прихожую и стала спешно одеваться. Она терпеть не могла, когда мать плакала. С некоторых пор она то и дело плакала. Без причины. Надоела!
— Всё, мам, я побежала, пока, — проговорила она, открывая дверь.
— Нелечка! Неля, погоди! Я спросить хотела… — начала было Галина Степановна, но услышала, как закрылась входная дверь. Всё. Она снова одна. На неделю.
Тихо стало, как в склепе. Пожилая женщина поёжилась. Она посмотрела на портреты в рамочках, которые висели на стене напротив дивана, на котором она сидела. Заходящее солнце освещало их косыми лучами. Вот Неля — красавица дочь. Отличница, вуз с красным дипломом окончила, умница, работу хорошую, денежную нашла, замуж вышла. Вот внуки: Рома и Олег. Тоже молодцы мальчишки, толковые растут. Вот зять. Хороший парень, работящий, уважительный. Всё хорошо, только… Только бы почаще с ними видеться.
Жили они недалеко друг от друга, на автобусе сорок минут. Дочь приезжала раз в неделю убрать квартиру, сходить в магазин, принести тяжёлые продукты, кое-что сготовить. Галина Степановна ждала этих визитов, словно праздник. Ей так хотелось пообщаться, много всего рассказать. А ещё побыть в обществе, а не одной. Одной было так тоскливо, что хоть волком вой…
Но дочь всегда была неразговорчива и угрюма. И ей всегда было некогда. Она молча пылесосила, чистила ванну, раковину, прибиралась на кухне и готовила.
Но не хотела есть Галина Степановна. Аппетита не было. Заставляла себя, конечно, потому что Неля ругалась. А ещё потому, что нужно было съесть наготовленное, чтобы дочь приехала снова, а иначе зачем ей тогда приезжать? Галина Степановна знала, что дочь устаёт на работе, и у неё нет лишнего времени…
Однажды Неля взяла на работе двухнедельный отпуск и решила забрать мать к себе погостить.
— Поживёшь немножко у нас, чтобы мне не мотаться, — сказала Неля.
Галина Степановна была очень рада, но ничего хорошего из этого не вышло. В первый же день на ламинате в комнате пожилая женщина поскользнулась и упала. Пару дней она совсем не вставала, лежала. Пришлось её лечить и забот прибавилось. Уколы, растирания, таблетки… Неля ворчала.
— Ну, дочка, у меня-то дома линолеум везде, не скользкий, ты же помнишь он у меня шершавый и дорожки кругом постелены… А у вас, чисто каток! Вот и поехала у меня нога. А схватиться не за что, вот и грохнулась, — оправдывалась Галина Степановна.
Пока гостила у дочери, Галина Степановна жила в единственной свободной проходной комнате. Она сидела на диване и за всеми наблюдала. Ничего не могло укрыться от её пытливого взгляда. Во всем ей хотелось поучаствовать, всем она давала советы или задавала вопросы. А если мимо неё долго никто не проходил, то она отправлялась к дочери на кухню и сидела там. Или ходила за ней хвостиком, опираясь на палочку.
Рома и Олег не сидели дома. Они были в школе, потом гуляли с друзьями, потом закрывались в комнате, делали уроки или занимались каждый своими делами. Неля же закрыться не могла.
— Аааа! Я так больше не могу! — жаловалась Неля мужу Ярославу. — Я хочу побыть одна, посидеть, отдохнуть, почитать, а она за мной ходит. Развлекай её, беседуй, отвечай на дурацкие вопросы…
