Витька привык донашивать все после старшего брата. Порой даже ждал, когда старшему обувь станет мала. А один раз помыл и спрятал его туфли, чтобы он не ходил в них на огород. Ох, попало ему тогда.
И вот вчера, идя из школы, проходя мимо дома Василисы, он вдруг услышал голос её мамы:
– Ты – абсолютная бездарность! Послезавтра же конкурс, что с тобой? Ты же играла этот этюд? Куда все делось! Василиса, соберись!
Зазвучало фортепиано, но на одном и том же месте, пальцы пианистки сбивались и она била и била по клавишам, преодолевая непреодолимый сложный перебор.
Витька остановился за забором. Он никак не мог уйти. Он так переживал, так хотелось ему, чтоб музыка лилась ровно и гладко, что даже прикусывал губы от досады на каждой сбивчивой музыкальной ошибке.
– Не реви!
– Думай, смотри в ноты!
– Медленней! Ещё раз!
– Хватит уже реветь, утри свои слёзы! – раздавалось из окна.
Витька просидел под забором два часа и ушёл оттуда, только когда экзекуция закончилась. Василиса мама была недовольна. Василиса так и не сыграла так, как хотелось ей.
Один раз её силуэт мелькнул в боковом окне за вязаными шторками. Значит, она уже у себя в комнате – подумал Витька и немного успокоился.
Ему было не до математики и не до поедания сирени. Он сам готов был выучить этот чертов этюд, который сейчас звучал в голове без конца, только бы помочь Василисе. Так жалко было её и такая злость вдруг появилась на её мать. Вот ведь – садистка!
И сегодня, после этой злосчастной контрольной, он опять замедлил шаги у дома Василисы. Но там было тихо.
– Ви-итька, гулять пойдешь? – кричал сосед Андрюха в окно его дома позже.
– Нет, не могу, мать не пускает, – Витька врал.
Вечером он планировал опять сидеть под окнами Василисы. Завтра же у неё конкурс, и она опять будет играть, а он будет рядом невидимой поддержкой.
Но возле дома Василисы было тихо. Витька заглянул во двор: не было машины, значит хозяева ещё не вернулись.
Надо было чем-то себя занять и Витька просто прогулялся до соседней улицы и вдруг увидел прекрасный цветущий куст сирени.
С каким-то неведомым доселе ему порывом он начал ломать прекрасные ветки. Вскоре в его руках была уже охапка ароматной благоухающей сирени.
Издали он увидел, как во двор заезжала машина. И вскоре из большого окна, выходящего на улицу раздались звуки фортепиано. Экзекуция продолжалась.
Сегодня дело шло лучше, но мать опять была чем-то недовольна. Она все заставляла и заставляла Василису переигрывать, добавлять новые краски в исполнение.
– Чего ты опять ревешь?
Витька даже захотелось крикнуть:
– Я бы тоже заревел от вас! – но он только сцепил зубы.
Он так разозлился, что полез через забор. Сначала перебросил сирень, потом вскарабкался и перебрался сам.
Он обошел дом потихоньку и пробрался к боковому окну. Это было окно комнаты Василисы, Витька уже знал. Штора колыхалась, обдувается весенним свежим ветерком. Окно было приоткрыто.
Витька бесстрашно залез на цоколь, не боясь шуметь. Он слышал фортепиано и напевал этюд.
А вот и пусть поймают, тогда он скажет, что думает об их издевательствах над дочерью!
Он открыл окно и старательно разложил на подоконнике сирень. Подоконник покрылся пушистым облаком пахучих цветов. Он спрыгнул и притаился за углом.
– Иди попей и высморкайся. Поработаем ещё! – услышал он вскоре.
Витька понял – надо прятаться. Если Василиса выглянет, то увидит его обязательно, а если спрятаться за угол, во дворе из окна его увидит её мать. И он необдуманно перебежал к стволу толстого садового дерева и встал за него.
Дверь в комнате хлопнула, штора погладила ветви сирени, выскальзывая от сквозняка на улицу.
Витька стоял, прислонившись боком к стволу дерева и слушал тишину. Что там происходит? Увидела ли Василиса сирень? Когда тишина затянулась, он не выдержал и высунулся, посмотрел на окно.
Из-за пушистого облака сирени на него в упор смотрела Василиса. Она молчала и улыбалась.
Витька понял, что скрыться не удалось, он вышел из-за ствола и приблизился к окну:
