Я, как всегда, с сиренью.
– Вы что делаете? Совсем совесть потеряли? Вам сколько лет, мужчина? Ведёте себя как подросток-хулиган. Мы тут всей улицей эту сирень сажали, а он ...Ты посмотри!
Из кустов вылез представительный немолодой мужчина за семьдесят с букетом сирени, молча посмотрел на грозных женщин, отряхнул брюки.
– Ну, простите.
– Вам денег жалко? Нужен букет – вон на рынок идите, а не ломайте тут наши кусты!
– А можно я вам её и подарю, красивым женщинам? – мужчина разделил букет на два и протянул букеты душистой сирени возмущающимся дамам.
Они переглянулись и букеты взяли. Оттаяли, но велели больше кусты не ломать.
Мужчина обещал. Он сел в машину, переехал в другой проулок, вышел из машины и опять полез в кусты сирени.
За всю свою семейную жизнь его жена не получила букет сирени лишь однажды, когда лежал он в больнице, после операции на сердце.
Сирень была их семейным талисманом, тем цветком, который и свёл их однажды.
***
У школьного окна, отвернувшись от всех и щурясь от палящего весеннего солнца, Витька Мокроусов ел сирень. Он только что по заданию учителя наполнил вазу водой, сунул в нее букет подаренной Наташкой Заботиной сирени и задержался у окна. Сегодня контрольная, а он совсем забыл про этот талисман.
Друг Серёжка сказал, что вчера он съел штук тридцать пятилистиков и сегодня пришел уверенный, что все будет хорошо. А Витька забыл. И сейчас он наверстывал.
Как назло пятилистиков было совсем мало. Он спешил, Светлана Николаевна могла заметить его слишком долгое отсутствие. Нашел всего-то три штуки, но на языке уже поселилась горечь.
По меркам Сережки – это не спасет.
– Мокроусов, ты чего это там? Контрольная же у вас! – уборщица – баба Валя поднималась по лестнице со шваброй и ведром в руках.
– Да, иду уже.
Он направился в класс со стеклянной вазой в руках. Душистый аромат кружил голову.
– Ты чего долго-то так? – тихо спросил Серёга, тыкая ручкой в спину, – Пятилистики искал, да?
– Ничего я не искал, – огрызнулся Витька.
– А чего там искать? Я их уже по дороге все съела, – сказала его соседка Наташка.
– А вот и не все! Три я нашел.
Серёжка хихикал – Витька выдал себя. Иска-ал. Тоже хочет удачи на контрольной по математике.
Вчера Светлана дала задачки и велела прорешать их дома, но Витьке было не до них. Витька влюбился. Поэтому и сирени поесть забыл.
Городская улица частного сектора, где стоял старый Витькин дом, в котором жил он с двумя братьями, бабкой и матерью, скорее напоминала сельскую. Но и там начали появляться дома совсем непохожие на те, что стояли там раньше.
На их улице вырос большой кирпичный благоустроенный дом. Говорили, что там даже удобства внутри.
Витька знал тут всех. Дружная их компания встречалась у колодца. Там были и девчонки: длинноногие, в ситцевых платьицах, такие – совсем свои. Вместе гоняли на велосипедах, лазали по огородам, бегали на речку, ссорились и мирились.
А вот в новом доме поселилась с родителями совсем иная девочка. Она ходила с нотной папкой под мышкой, а из окна её дома без конца звучали гаммы. Ходила она в юбке в складочку и, как правило, с мамой.
На ровесников ее мама косилась, они здоровались, но не знакомились. Девчонки шептались, что гулять её не отпускают – у неё режим.
А Витька восхищённо смотрел на то, как из их двора выезжает новенький автомобиль, и на заднем сиденье грустно сидит юная пианистка. Звали ее Василиса.
Однажды вот так вдруг они встретились взглядом, Василиса посмотрела на него так открыто, что Витькой овладело страшное волнение. Потом она скромно отвернулась. Но Витька уже не мог забыть этого взгляда. Витька пропал.
Для Витьки это был другой мир, другая семья. Он вырос с двумя папами. Первого он не помнил, да и был он ему не родным, а второй, который стал таким близким, утонул, когда нырял на речке. И теперь мама с бабушкой "тащили" их троих еле сводя концы с концами.
