— А вы меня тогда после уроков оставляли, — продолжал Андрей. — Я не хотел заниматься, а вы говорили: «Ты способный, просто ленивый. Если возьмёшься, всё сможешь».
— И взялся, — тихо сказала она.
— Взялся, — кивнул он. — Потому что вы верили. Никто не верил, а вы верили. Мать валила всё на трудный возраст, отец уже тогда ушёл, а вы… Вы меня после школы оставляли, кормили пирожками, задачками задавали. Я потом институт закончил, работу хорошую нашёл. Всё благодаря вам.
Марья Сергеевна опустила глаза.
— Это ты сам, Андрюша. Я только немножко помогла.
— Вы мне жизнь изменили, — сказал он. — А теперь я здесь. И вы одна. И никого у вас нет.
Она молчала. А он сидел, смотрел на неё и вдруг понял, что не может уйти и оставить её так. Не может.
— Я завтра приду, — сказал он. — Помогу продукты купить, по хозяйству что надо. А там видно будет.
— Не надо, — испугалась она. — У тебя семья, работа. Не трать на меня время.
— Трачу, — твёрдо сказал Андрей. — Вы на меня тратили, когда я был маленький. Теперь моя очередь.
Он ушёл только когда она выпила чай, когда убедился, что лекарства есть, что в холодильнике хоть что-то есть. На прощание она взяла его за руку и долго смотрела в глаза.
— Спасибо тебе, Андрюша, — сказала она. — Что не забыл.
— Не забуду, — ответил он.
С того дня он стал приходить каждый день. Заезжал после работы, помогал по дому, покупал продукты, ходил в аптеку. Соседи удивлялись, кто это такой заботливый, а он объяснял: «Учительница моя. Всю жизнь одна, помогаю». Жена, Люба, сначала ворчала — и так дел хватает, а тут ещё старушка чужая, — но потом приехала сама, посмотрела, и сердце её растаяло.
— Ты не говорил, что она такая, — сказала она мужу, когда они вернулись. — Она же совсем одна. Ни детей, ни родных. И такая добрая. Андрей, мы должны её забрать к себе.
— Я думал об этом, — ответил он. — Но она гордая. Не согласится.
— Уговорим, — сказала Люба.
Они уговорили. Не сразу. Марья Сергеевна отказывалась, говорила, что не хочет быть обузой, что справится сама. Но когда Андрей сказал: «Вы меня от двойки спасли, а теперь я вас спасу», — она расплакалась и согласилась.
Они перевезли её в свою трёхкомнатную квартиру. Выделили комнату, купили удобную кровать, поставили телевизор. Дети — сын Дима и дочка Катя — сначала стеснялись, а потом привыкли. А когда Марья Сергеевна начала помогать Кате с математикой, они и вовсе полюбили её.
— Ты знаешь, — сказала как-то Люба подруге, — у нас теперь бабушка появилась. Настоящая. Дети в ней души не чают.
Прошёл год. Марья Сергеевна окрепла, стала чаще улыбаться. Она рассказывала детям про школу, про своих учеников, показывала старые фотографии. По вечерам они все вместе сидели на кухне, пили чай, говорили о жизни.
— Марья Сергеевна, — спросила однажды Катя. — А вы помните, как папа маленький был?
— Помню, — улыбнулась учительница. — Он был самым шустрым в классе. Но самым добрым. Я тогда ещё подумала: из этого мальчика вырастет хороший человек. И не ошиблась.
