Он приходил всегда в субботу — первый автобус в девять утра, значит у меня он был в половине одиннадцатого.
Я знала этот звук — его шаги в коридоре. Быстрые, лёгкие. Потом стук в дверь — три раза, это был его стук.
— Баб, это я.
-6
Он входил — с пакетом. Всегда с пакетом. Там были — мандарины или яблоки, печенье которое я любила, иногда журнал с кроссвордами. Он помнил что я люблю кроссворды.
Садился рядом. Рассказывал про школу, про друзей, про что читает. Я слушала и смотрела на него — как он растёт, меняется. Вот ему тринадцать, вот четырнадцать, вот пятнадцать.
Однажды — ему было четырнадцать — он пришёл и сел как обычно. Помолчал немного. Потом сказал:
— Баб, ты не думай что я не понимаю.
— Что ты понимаешь, Мишенька?
— Всё. — Он смотрел на меня серьёзно — не по-детски. — Я понимаю что папа с мамой сделали неправильно. Я понимаю что ты не должна здесь быть. Я не мог помешать — маленький был. Но я запомнил.
Я смотрела на него.
— Мишенька, не надо.
— Надо, баб. Я хочу чтобы ты знала — я не забыл. И не забуду.
Мы помолчали.
— Ты хороший мальчик, — сказала я наконец.
— Я не мальчик, — сказал он. Серьёзно, без обиды. — Мне уже четырнадцать.
Я засмеялась. Он тоже засмеялся — и на секунду снова стал тем маленьким Мишенькой который прибегал ко мне обниматься.
-----
Зинаида Павловна
Зинаида Павловна — соседка по комнате — стала мне близким человеком за эти годы.
Ей было восемьдесят когда мы познакомились. Маленькая, сухонькая, с острым умом и острым языком. Детей у неё не было — так получилось, не сложилось. Жила одна, потом сюда.
Она не жаловалась. Никогда — ни на судьбу, ни на детей которых нет, ни на одиночество. Говорила: Людмила Фёдоровна, жалеть себя — последнее дело. Лучше кроссворд реши.
Мы решали кроссворды. Спорили — она математик, я больше по гуманитарному. Она говорила что история это не наука а я говорила что математика это не жизнь. Смеялись.
Однажды она спросила — прямо, как умела:
— Людмила Фёдоровна, а внук ваш — он приедет за вами?
Я подумала.
— Не знаю.
-8
— Приедет, — сказала она уверенно. — Я вижу как он смотрит на вас. Такие не бросают.
— Зинаида Павловна, ему тринадцать лет.
— Сейчас тринадцать. Потом восемнадцать. — Она взяла кроссворд. — Подождите.
Я ждала.
-----
Пять лет
Пять лет — это много.
За пять лет Зинаида Павловна стала совсем плохо видеть. Я читала ей вслух — книги, газеты, кроссворды. Она слушала и улыбалась.
За пять лет Виталий почти перестал приезжать. Последний раз был — на мой семидесятый день рождения. Принёс торт, посидел час. Я смотрела на него и думала: вот мой сын. Вот человек которого я родила и подняла. Он привёз торт и сидит и смотрит на часы.
Ирина не приехала и тогда.
За пять лет Мишенька вырос. Из тринадцатилетнего мальчика с пакетом мандаринов — в восемнадцатилетнего юношу. Вытянулся, плечи раздались. Голос изменился. Но стук в дверь остался тем же — три раза.
И пакет остался. Мандарины, печенье, кроссворды.
Последние два года он приезжал и рассказывал — устроился на подработку, копит деньги. Снял комнату — сначала с другом, потом один. Говорил: баб, я готовлюсь. Я не спрашивала к чему. Знала.
Зинаида Павловна знала тоже. Иногда подмигивала мне — вот увидите.
-----
Тот день
Ему исполнилось восемнадцать в марте.
В апреле — в субботу, первый автобус, половина одиннадцатого — я услышала его шаги в коридоре. Быстрые, лёгкие. Стук — три раза.
— Баб, это я.
Он вошёл. С пакетом — мандарины, печенье, кроссворд. Как всегда.
Сел рядом. Помолчал немного — как всегда перед важным разговором.
— Баб, — сказал он. — Баб, я снял квартиру. Нормальную — однокомнатную, есть твоя комната. То есть — диван в зале, но это моё, а комната твоя. Там светло, второй этаж, остановка рядом.
Я смотрела на него.
— Мишенька…
— Баб, подожди. — Он достал из кармана бумагу. — Вот договор аренды. Вот я уже перевёз туда кое-что — кровать купил, тумбочку. Белую кружку нашёл — помнишь, ты говорила про белую с синими цветами? Я в комиссионке нашёл похожую.
