- Да вы что? Я тридцать лет тут сижу, я не ошибаюсь, - рассмеялся доктор, - Беременность пять недель. Вставайте на учёт, дорогуша.
Алла вышла в коридор и дрожащими руками набрала номер мужа:
- Максим? Максим, я беременна.
Узнав новость, Валентина Пpoкофьевна расплакалась от радости и в тот же день побежала в соceднее село, в храм, ставить свечку и подать сорокоуст о здравии сноxи. Виолетта Александровна же нахмурилась:
- М-да, неожиданно, конечно, но посмотрим, что покажут анализы и УЗИ. Ты себя как чувствуешь-то?
- Да отлично, мама, - Алла с обидой посмотрела на мать, не такой реакции она ожидала, ну, по крайней мере, мама могла бы порадоваться за неё.
- Да рада я, рада, - отмахнулась мать, - Но в таком возрасте уже опасно впервые рожать, вот и беспокоюсь.
- Нормальный возраст, мама.
- Посмотрим, ну, я побегу, меня сегодня Артур пригласил в ресторан, надо в салон зайти, маникюр обновить. Ты со мной?
- Нет, мама, - впервые Алла почувствовала некое отчуждение от матери, словно теперь их жизни разделились на две разные дороги.
***
Потекли месяцы беременности. В один из дней Аллу срочно вызвали в женскую консультацию.
- Вы знаете, - замялась врач, - Надо бы вам дополнительно обследоваться, у вас генетические анализы пришли не очень.
- Как не очень? – испугалась Алла.
- У вашего ребенка высока вероятность риска синдрома Дауна.
Алла почувствовала, как земля уходит из-под ног – у неё родится больной ребёнок?
Как на автомате она проходила все необходимые обследования и все они подтверждали, что ребёнок скорее всего родится с синдромом. Мать Аллы звонила ежечасно и орала в трубку:
- Делай срочно прерывание! Пока не поздно! Нечего свою жизнь портить и позорить нас перед всей роднёй! У нас всю жизнь все умные были, институты заканчивали, а тут идиот родится!
- Он не идиот, мама! Он мой ребёнок! И вообще люди с этим синдромом очень солнечные и добрые!
Она положила трубку и разрыдалась.
Названивала врач, названивала мать, Максим сурово молчал, все давили на неё, а Алла не знала, что ей делать, малыш уже активно пинался под сердцем и она любила его, любым, каким бы он ни был.
- Я буду рожать, - твёрдо заявила она матери и мужу.
- Дело твоё, но на меня не рассчитывай, - отрезала мать, - Мне такой внук не нужен. Да и вообще, меня Артур замуж зовёт. Я и сама ещё молодая и у меня есть право на личную жизнь.
Максим пришёл домой выпившим, а после стал задерживаться по вечерам. Алла ушла в себя, она не ела и лежала, отвернувшись к стене, целыми днями. До того дня, пока в их квартиру не позвонили. Алла, шатаясь, добрела до двери, открыла, на пороге стояла её свекровь, как всегда с баулами еды. Алле уже было всё равно, она пропустила Валентину Прокофьевну в квартиру и закрыла молча дверь.
Она ждала от свекрови упрёков или уговоров прервать беременность, однако ничего такого не последовало. Та рассказывала ей о своих козах и курах, поставила на плиту кастрюлю и принялась варить борщ, вскоре по квартире расплылся аромат оладьев и мёда. И вдруг впервые Алла почувствовала, что ей приятна эта болтовня, и про коз и соседку бабу Нюру, у которой собака ощенилась, и про то, какой величины уродилась нынче картоха, и сколько снега намело в деревне. Ей так не хватало простого человеческого общения, чтобы наконец-то никто её не упрекал и не гнал на прерывание, а просто говорил о чём-то и улыбался.
- Давай-ка борща ешь, - свекровь поставила перед Аллой полную тарелку горячего рубинового супа, щедро сдобренного зеленью, - Я уж по-городскому не умею, да ничего, научусь готовить, как ты любишь, только ешь. И в консультацию с тобой теперь ходить буду, вон какой гололедище нынче, упаси Бог упадёшь ещё.
- Ну и ладно, - прошептала Алла, - Может выкидыш будет, всё равно мой ребёнок никому не нужен.
Валентина Прокофьевна так и застыла на месте, всплеснув руками:
- Ты что это такое болтaeшь, дочка? Как это не нужен? Мне, мне нужен. Ведь это ж мой внучёк или внученька. Я его уже люблю.
