Мать же Максима была прocтой деревенской женщиной, работала дояркой,сына она родила пoздно, в тридцать лет, а больше и не было у них с мужем детей, сейчас Вaлентине Прокофьевне уже исполнилось шестьдесят пять, и она, выйдя на пенсию, продолжала жить в деревне и вести своё хозяйство, да paзводить коз. Максим тоже, как и Алла, был копией матери, только те чepты, что Валентине Прокофьевне придавали простоты – веснушки, светлыe, почти белые волосы, серые глаза, нос с горбинкой, широкие скулы – у Максима, напротив, смотрелись выигрышно и подчёркивали eго брутальность. Она знала, что сноха её недолюбливает, но ни разу нe попрекнула ни её, ни сына этой нелюбовью. Старалась бывaть у них пореже, только, когда дети сами её пригласят, чтобы не мешатьcя, не быть причиной их ссор.
- Ещё не хватало, чтобы из-за меня раздор промеж них случился, - думала она, - Ничего, я-то как-нибудь стерплю, лишь бы они жили хорошо да дружно.
Об одном только горевала Валентина Прокофьевна, что не было у неё до сих пор внуков. Сначала молодые сами не хотели, всё строили бизнес да копили на жильё, теперь же не получалось у них, как говорил ей Максим. Уж каких только докторов они не обошли, всё напрасно.
- Вы оба абсолютно здоровы, - разводили те руками, - Отпустите фикс-идею и всё получится.
Но не получалось. А часики тикали, как в народе говорят.
Мать же Аллы, напротив, нисколько не переживала об отсутствии внуков.
- Нет, ну и что ж, - махала она рукой, - И без детей люди живут. Да может ещё и лучше живут! И здоровье крепче! Вон мы с тобой, доча, каждые полгода на новом курорте отдыхаем, а с дитём как знать, смогла ли бы ты на мир посмотреть?
Алла, слушая мать, вздыхала, кивала согласно, но на душе скребли кошки, она бы с радостью променяла все свои курорты на одного маленького крохотного малыша. В остальном же у неё с матерью разногласий не было и они, как две подружки, вместе ходили по салонам красоты и ателье.
Шли годы, бизнес Аллы и Максима развивался, а детей всё не было. И вот сегодня Алла отмечала уже свой тридцать пятый день рождения. Гости дарили подарки, произносили тосты, а она загадывала уже который год лишь одно, самое заветное желание – родить ребёнка…
***
На дворе стоял август. Алла проснулась от дикой тошноты и как была, в майке и трусах, побежала к унитазу.
- Что это со мной? – подумала она, - Неужели в кафе отравилась? Надо матери позвонить.
- Мама, ты как себя чувствуешь? – набрала она номер матери, едва Максим уехал в офис их компании. Она сегодня осталась дома, не в силах даже шевельнуться.
- Да отлично, доча? А почему ты спрашиваешь? – в трубке раздался бодрый голос матери.
- Да меня рвёт что-то, - пожаловалась Алла, - И вообще как-то мерзко. Кажется, отравилась чем-то.
- Рвёт? Хм, уж не беременна ли ты? - подозрительно спросила мать, - Ты сходила бы к врачу, да поскорее.
- Ты думаешь? – замерев на месте, спросила Алла, боясь дышать.
- Да кто знает, проверься да поскорее. Чтобы успеть, если что.
- Что успеть? – Алла плохо соображала, голова кружилась, а в желудке вновь поднимался рвотный позыв.
- Как что? Ну, ты как маленькая ей-Богу, - строго отрезала мать, - Вдруг что-то не так, чтобы успеть прервать.
- Мама, что там может быть не так? Ты о чём?
- Ой, Алла, да мало ли, - мать разнервничалась, - Первая беременность в таком возрасте, всякое может быть.
- Хорошо, мама, я схожу, - Алле вдруг впервые в жизни стало неприятно общение с матерью, и она положила трубку.
Выглянув в окно, она вдруг расплакалась от обиды, совсем не те слова она хотела услышать от родной мамы. Ну, ничего, ещё неизвестно, что там, надо записаться к врачу и поскорее.
***
- Поздравляю вас, милочка, вы станете мамой! – доктор, мужчина восточной национальности, говорящий с акцентом, улыбающийся и разговорчивый, повернул монитор к Алле, - Видите эту точку? Это ваш будущий сыночек или доченька!
- Я… Я …Беременна? Вы не ошиблись? – голос Аллы дрожал, и она не могла вспомнить простые слова, всё шло кругом в голове от волнения и радости.
