— Мам… мы тебя чем-то обидели?
— Нет.
— Ну а что случилось тогда?
— Ничего не случилось, Лёша. Просто в этот раз я не буду готовить.
Ещё пауза.
— Ну… хорошо. Ладно. Мы разберёмся.
— Вот и хорошо. Буду ждать.
Она положила трубку. Посидела ещё немного.
За окном шёл снег — мелкий, мартовский, почти ненастоящий. Галина Петровна смотрела на него и думала: почему это так сложно? Сказать сыну — не буду готовить. Три слова. Она сказала эти три слова и почувствовала такое облегчение, как будто сняла что-то тяжёлое, о весе которого не догадывалась, пока несла.
***
Алексей сказал Ирине в тот же вечер.
Ирина сначала растерялась — первая реакция была «мы её чем-то обидели, надо позвонить». Алексей сказал: она говорит, что нет. Ирина думала минут двадцать, потом сказала:
— Слушай. Ей шестьдесят восемь. Спина болит. Может, она просто устала готовить каждый раз, когда мы приезжаем.
Алексей смотрел на жену.
— Ты думаешь?
— Я думаю, что если бы каждый раз, когда к нам приезжают гости, готовить приходилось тебе — ты бы тоже в какой-то момент сказал: в этот раз не буду.
Алексей помолчал.
— Ну мы же не гости, мы семья.
— Лёша, — сказала Ира, — это не делает её моложе.
Они заказали еду онлайн — из хорошего места, не наспех. Ирина выбирала долго: что-то горячее, салаты, закуски. Алексей купил цветы — жёлтые тюльпаны, которые Галина Петровна любила. Младший внук Мишка попросил взять торт с малиной — «бабушка малину любит».
Взяли шоколадный с малиной.
***
Восьмого они приехали в половине второго.
Галина Петровна открыла дверь — нарядная, в голубой блузке, которую надевала по праздникам. Алексей обнял её, вручил тюльпаны. Ирина поцеловала в щёку, прошла на кухню, начала раскладывать контейнеры, расставлять тарелки.
— Галина Петровна, садитесь, мы всё сами, — сказала она.
— Я помогу…
— Сидите, — сказала Ирина — спокойно, но твёрдо. — Мы справимся.
Галина Петровна села на своё место за столом.
И стала смотреть.
Это было странно — сидеть и смотреть, как другие накрывают на её кухне. Алексей открывал контейнеры, Ирина раскладывала всё по тарелкам, старший внук Костя нарезал хлеб — неровно, но старательно, высунув язык от усердия. Мишка ставил бокалы и один сразу уронил — поймал, не разбил, оглянулся виновато.
— Нормально, — сказала Галина Петровна.
Мишка поставил бокал аккуратнее и успокоился.
Накрыли за двадцать минут. Сели.
Алексей поднял бокал.
— Мам, с праздником. Ты у нас одна такая!
— Какая? — спросила Галина Петровна.
— Ну такая. — Он улыбнулся. — Наша.
Выпили. Начали есть.
Еда была хорошей — Ирина выбирала старательно. Галина Петровна ела и думала: вот же, оказывается, можно приехать и привезти. Можно накрыть на стол без неё. Можно — просто никто не пробовал, а она не просила.
За столом говорили — много, перебивали друг друга. Костя рассказывал про школу, Мишка рассказывал про друга, который умеет стоять на голове, Ирина смеялась над чем-то своим, Алексей спорил с Костей насчёт футбола.
Галина Петровна сидела и слушала. Спина не болела. Это было так непривычно — после праздничного стола, чтобы спина не болела — что она не сразу поняла, что именно изменилось.
***
После торта Мишка вдруг спросил — серьёзно, как спрашивают важное:
— Бабушка, а почему ты сегодня не готовила?
За столом чуть притихли.
Галина Петровна посмотрела на внука.
— Праздник у меня сегодня, — сказала она. — Поэтому я отдыхаю.
Мишка подумал секунду. Кивнул.
— А, — сказал он. — Понятно.
И потянулся за куском торта.
Убирали вместе — Ирина мыла посуду, Костя вытирал, Мишка мешался под ногами и был отправлен к телевизору. Галина Петровна сидела за столом с чашкой чая и не вставала.
***
Они уехали в половине девятого.
Галина Петровна закрыла дверь. Прошла на кухню.
Кухня была чистой — Ирина убрала всё, даже протёрла плиту. На столе стояли тюльпаны в вазе — жёлтые, яркие, именно такие, которые она любила.
Галина Петровна села. Налила чай.
