Галина Петровна взяла с полки банку горошка и поставила обратно. Постояла. Взяла снова.
Она не обижалась на Ирину — та не со зла. Это не злой умысел, это просто схема, которая работала много лет и никто не думал её менять.
Вечером она долго сидела на кухне.
Думала: позвонить или не позвонить. Казалось — ерунда, что тут звонить, они же едут, приедут, поедят магазинной еды, подумаешь. Потом казалось — нет, надо сказать заранее, чтобы не получилось неловко.
Потом подумала: а почему это должно быть неловко — сказать сыну, что в свой праздник не хочу готовить?
И не нашла ответа.
Набрала Алексея.
— Лёш, это мама.
— Мам, привет, что случилось?
— Ничего не случилось. Я хотела сказать — вы приезжайте восьмого, я рада. Но готовить в этот раз не буду. Куплю торт, поставлю чай. Если хотите поесть — привезите что-нибудь сами или закажем.
Пауза.
Долгая — секунды четыре, пять. Галина Петровна слышала, как Алексей дышит.
