Она остановилась. Постояла секунду. Потом медленно опустилась на колени и стала собирать - по стеблю, по стеблю, складывая обратно в охапку.
Нина смотрела в окно.
Я видела, как она перестала теребить нитку.
Потом она встала.
Встала - и пошла к двери. Не сказала ничего, не объяснила. Просто встала и пошла. Скрипнуло крыльцо - долго, протяжно, на весь двор.
Я осталась у окна.
Нина вышла на крыльцо, сошла во двор - и, не замедляясь, подошла к Клаве. Опустилась рядом на колени - на холодную осеннюю землю, плотную и чуть влажную после ночного тумана. И начала собирать укроп.
Молча.
Клава подняла голову. Посмотрела на неё.
Они собирали укроп вместе. Резкий, зелёный запах поднимался от земли - тот особенный осенний запах увядающей зелени, от которого щемит в груди без всякой причины. Руки обеих двигались одинаково: нащупать стебель, поднять, добавить к охапке.
Я стояла у окна и не выходила.
Не надо было.
Когда укроп был собран, Клава сказала:
- Нина.
Больше ничего. Только имя.
Нина ответила:
- Ага.
Они встали. Отряхнули колени - почти одновременно, одним движением. Клава поправила платок. Нина одёрнула фартук.
- Пойдём, - сказала Клава. - У меня варенье из кизила есть. Попробуешь.
- Пойдём, - согласилась Нина.
И они ушли - со двора моего медпункта, по улице Заречья, плечом к плечу, как ходили когда-то в детстве.
Я ещё долго стояла у окна.
Рябина горела красным. Берёзы на конце улицы всё так же стояли неподвижно. И воздух был всё такой же плотный, осенний - но уже, кажется, чуть легче.
Потом я узнала, что они так и не расставались больше. Клава помогала Нине убирать яблоки - всё то, что та одна бы не унесла. Нина на следующее лето посадила ей рассаду - с запасом, как для себя. Так и повелось.
До сих пор думаю об этом - о том, как Нина встала с лавки, не объяснив ни слова. Тело само знало раньше, чем голова успела подумать. Может, это и есть то самое предчувствие - не беда впереди, а знание того, что давно пора.
Автор: Записки сельского фельдшера
