Мать ждала сына двадцать три года.
Не преувеличиваю. Двадцать три года — с того самого дня, как Колька уехал в город, хлопнул дверью и сказал: разберусь — приеду. Не приехал. Звонил редко. Потом реже. Потом почти никогда.
А она ждала.
Тётю Клаву я знала с детства. Она жила через три дома — маленькая, сухонькая, всегда в тёмном платке. Огород держала до последнего. Корову продала лет десять назад — не вытянула одна, — но кур держала, и кошек всегда было штуки три, не меньше.
Жила тихо. Без жалоб.
Только однажды — я зашла к ней осенью, помочь с картошкой — она вдруг говорит, не глядя на меня, так, в сторону:
— Вера Павловна, как думаешь, он помнит меня?
Я не сразу поняла — кто. Потом... 👇
