Женские истории
MAX ·
На празднике сын при всех гостях вручил мне швабру и ехидно произнёс: «Чтобы не забывала, где твоё место!» Родственники дружно рассмеялись. Но уже через несколько минут я сделала объявление, после которого улыбки мгновенно исчезли с их лиц, а праздничное настроение сменилось мёртвой тишиной…
Двери хлопали одна за другой, и вместе с морозным воздухом в мой тихий дом ворвались громкие голоса шестнадцати гостей.
— Мама, встречай родню! — крикнул Богдан с порога.
Ни сын, ни невестка даже не обняли меня. Оксана потребовала тапочки, распорядилась, куда поставить сумки, и сразу же начала командовать остальными. Через несколько минут все уже смеялись и включали музыку, словно приехали не на мой день рождения, а в гостиницу с бесплатным обслуживанием.
Весь день я готовила праздничный стол, а теперь без конца носила блюда, меняла тарелки и наполняла бокалы. Гости произносили тосты в мою честь, но почти не замечали, что сама именинница весь вечер проводит между кухней и столовой.
После нескольких бокалов раскрасневшийся Богдан поднялся и объявил, что приготовил для меня особенный подарок. Он протянул длинный свёрток и дождался, пока все повернутся в нашу сторону.
Под яркой бумагой оказалась дешёвая синяя швабра.
— Чтобы не забывала, где твоё место! — ехидно произнёс сын.
За столом раздался дружный хохот. Оксана смеялась громче всех, родственники переглядывались, и только Дарина сидела белая как мел, не сводя с отца потрясённого взгляда.
Я спокойно поблагодарила Богдана, отнесла швабру к двери и вернулась на своё место. Гости быстро забыли о случившемся и продолжили веселиться, не замечая, что за эти несколько минут во мне что-то окончательно изменилось.
Когда принесли торт, Богдан самодовольно предложил мне произнести праздничный тост. Все ожидали привычных пожеланий здоровья и семейного счастья.
Я медленно поднялась, взяла нетронутый бокал и обвела взглядом родственников, сидевших за столом. Затем посмотрела на швабру возле двери и ровным голосом произнесла всего несколько фраз — и улыбки мгновенно исчезли с лиц моих родных, а праздничный шум сменился мёртвой тишиной…
