Женские истории
MAX ·
— То есть всё, что связано с квартирой, моё, — сказала Марина. — А твой телефон почему тогда вдруг наш?
— Я не говорил, что наш.
— Ты только что предложил мне за него платить.
— Один платёж! Не весь кредит же.
— Сначала один. Потом следующий. Потому что через месяц у тебя снова что-нибудь случится.
Олег раздражённо провёл рукой по волосам.
— Ты умеешь из ничего проблему раздуть.
— Проблему создал ты, когда взял телефон за сто двадцать тысяч, имея зарплату, с которой тебе уже сейчас нечем платить девять.
— Не сто двадцать, а сто четырнадцать.
— О, тогда всё нормально.
— Вот зачем ты сейчас язвишь?
— Потому что это смешно. Ты экономишь шесть тысяч на словах, но просрочку всё равно предлагаешь закрыть мне.
Он отвернулся, прошёл к окну и обратно. Марина тем временем убрала остатки продуктов. Ей хотелось хотя бы десять минут тишины после работы, но вместо этого она стояла посреди собственной гостиной и выясняла, почему должна платить за чужую игрушку.
— Марин, — снова начал Олег уже мягче, — ну мы же не чужие.
— Не чужие.
— Мы собирались пожениться.
— Собирались когда-нибудь. Конкретной даты у нас даже нет.
— Какая разница? Мы почти семья.
— А почти семья — это когда один покупает себе дорогущий телефон, не советуется, а потом второй платит?
— Да не перекручивай. Я не обязан был спрашивать разрешение, что мне покупать.
— Согласна. Не обязан. Но тогда и я не обязана оплачивать.
— Тебе жалко девять тысяч.
— Мне не жалко. Я не хочу.
Это простое «не хочу» задело его сильнее всех предыдущих объяснений. Олег прищурился.
— То есть принципиально?
— Да.
— Красиво. Очень по-семейному.
— По-семейному было бы сначала понять, тянешь ли ты кредит.
— Я тяну!
— Письмо на столе говорит обратное.
Он схватил уведомление, смял край бумаги, потом положил обратно.
— У меня на работе в этом месяце премию срезали. Я что, виноват?
— В премии — нет. В кредите — да.
— Откуда я мог знать, что так будет?
— Для этого и существует здравый смысл. Если без премии ты не можешь платить кредит, значит, телефон тебе не по карману.
— Ты сама ходишь с нормальным телефоном.
Марина достала свой аппарат из кармана.
— Этому четыре года. Я купила его за наличные.
— Ну и что? Мне теперь тоже с древним ходить, потому что ты так решила?
— Ходи с каким хочешь. Только за свои.
Олег скривился.
— С тобой невозможно. Всё у тебя посчитано. Таблички, платежи, планы. Живёшь как бухгалтерша старая.
— Зато не прошу тебя оплачивать мои вещи.
— Потому что у тебя денег больше.
— А почему у меня их больше?
— Потому что тебе платят больше.
— И потому что я не беру кредиты на то, что не могу себе позволить.
Он резко взял телефон со стола.
— Вот знаешь, иногда кажется, что тебе вообще приятно, когда у меня проблемы. Ты сразу такая важная становишься. Сидишь и объясняешь, как правильно жить.
Марина устало прислонилась к краю стола.
— Мне было бы намного приятнее прийти домой и не увидеть уведомление о твоей просрочке рядом с покупкой, за которую ты хочешь, чтобы заплатила я.
— Я попросил помочь.
— Нет. Ты сказал: «Ты можешь закрыть». И сразу объяснил, что у меня есть заначка. Ты уже распоряжаешься моими деньгами.
— Да что за трагедия из-за этой заначки? Ты копишь, копишь. На что вообще?
— На жизнь, Олег. На случай, если сломается холодильник, если я останусь без работы, если что-то случится. И да, ещё на досрочное погашение ипотеки.
— Вот. На ипотеку. Опять на эту квартиру.
— Потому что я за неё отвечаю.
— А за меня, значит, не отвечаешь?
Марина покачала головой.
— Ты взрослый мужчина. Тебе двадцать девять лет. Почему я должна за тебя отвечать?
— Потому что мы вместе!
— Вместе — не значит, что я твоя касса.
Он бросил телефон на диван, но тут же, будто испугавшись за новый аппарат, подхватил его и аккуратно положил рядом. Этот нелепый жест окончательно вывел Марину из себя. К вещице он относился бережнее, чем к разговору с ней.
— Знаешь что, — сказала она, — продавай его.
— Что?
