Положи зуб под подушку, и зубная фея его заберёт, а взамен оставит тебе денежку», ― прочитал Михаил инструкцию в детской книжке. Ещё недавно эта идея показалась бы ему полным идиотизмом, но сегодня он сидел в очереди к хирургу на удаление и всерьёз задумывался о том, чтобы попробовать.
Двадцать лет Михаил вкладывался в фонд собственного брака, а тот взял и развалился. Как только младшие сотрудники семейства Жигуновых разъехались по стране добывать дипломы и открывать собственные фонды, жена решила, что можно выдохнуть. Она так сильно выдохнула, что улетела аж в Таиланд, вместе с другом бывшего мужа.
Публикация без текста и доступных вложений.
Друзья мои, если вы хотите поделиться с нами рассказом - пишите мне в личные сообщения https://clck.ru/3RcYiW
Холодным осенним утром ветврaч пришел на работу очень рано. Но возле кабинета его уже ждали. Это был маленький мальчик с собакой на руках. Мальчик дрожал…
Отец бил его. Особенно, когда напивался. А напивался он часто, вместе с его матерью…
Она пила от страха перед мужем и от презрения к себе за то, что не решается помочь сыну…
Так он и жил, скрывая в школе синяки под рубашками с длинными рукавами. А по ночам прижимал к себе своего единственного друга — собаку Бусю неизвестной породы.
Отец всегда перед экзекуцией зaкрывал Бусю в спальне. И, слыша злобное рычание мужчины и крики своего маленького друга, Буся рвалась и билась головой в двери. Но в этот раз…
- Что значит жизнь без любви? Ровным счетом ничего. Пустое место. Любовь - яркая и прекрасная. Без неё пусто и уныло, никакие краски мира не принесут счастья, если нет любви. Она приходит к людям и украшает их жизнь эмоциями, порывами душ и тел. Они любят, совершают подвиги, творят добро, — все это во имя любви. Я видела кота, который выходил больную кошку в лесу без посторонней помощи. Он носил ей пищу и травы, пока она не выздоровела. Если бы не было любви, - разве бы происходили такие чудеса?
Жизнь, любовь и смерть сидят на веранде в райском саду в выходной день, встретившись за чашкой кофе. Светит солнце, ярко блестит росой зеленая трава. Земля начинает очередной раз крутиться вокруг солнца, запуская сутки в работу. Для всех эти сутки пройдут по-разному. Кто-то родится, кто-то полюбит, кто-то умрет, - всем нашим героиням будет, чем заняться. Но пока им выдался небольшой перерыв, они наслаждаются кофе, райской погодой, обществом друг друга.
Ещё темно, и в сумраке осеннем
Так хочется душевного тепла,
В нём многие нашли своё спасенье,
И я его от осени ждала.
Она давно объятья мне открыла,
Дала всё то, что может только дать,
Есть в осени божественная сила:
Она умеет мысли понимать.
Она отдаст любовь свою и ласку,
Она отдаст и нежность, и печаль,
И жизнь украсит, словно это сказка,
Рассказанная кем-то невзначай.
Любая осень – это вдохновенье!
И хочется поверить вновь и вновь,
Что это не природы откровенье,
А кем-то не открытая любовь…
Автор: Ирина Расшивалова
Если кому то удобно, читать рассказы можно еще и в телеграм) Там другие рассказы) Есть другие авторы)
https://t.me/psikhologia_zhenskaya
- Паша, почему это я грязнуля? С чего такие выводы твоя маман сделала? И вообще, чего она лазила в квартире в моё отсутствие? - громко закричала в телефон девушка в маршрутке.
Пожилая женщина в шляпе с искусственным цветком прекратила разговор с соседкой и начала с любопытством слушать разговор девушки, которая сидела сзади. Её собеседница оглянулась, посмотрев на говорившую девушку и тоже замолчала.
- В смысле, заскочила чайку попить? А предупреждать не надо? Всё-таки это наша квартира, а не её! Она теперь гость, и честно скажу - нежеланный! Свекровь, есть свекровь!
Женщина в шляпе вскинула выщипанные брови, и посмотрела на соседку рядом, мол, ты это слышала? Та закачала головой от возмущения. Это надо же, как сноха о свекрови говорит!
Разговором заинтересовался и мужчина в кепке, лет шестидесяти. Он убрал маленькую книжку в пакет и внимательно смотрел на девушку, в ожидании очередной фразы.
В четверг вечером пришло сообщение от Валерки – моего хорошего приятеля, можно сказать, друга.
“Привет, какие планы на выхи?”
“Да пока не знаю, там погляжу”
“Если хошь, то давай к Серёге с Танькой в имение: шашлык-машлык и прочее веселье, с пятницы на субботу, с ночёвкой. Только учти, свободных дам-с там не будет, приезжай, если что, со своей, замётано?”
“Ну, типа, замётано”, – отправил я, а сам задумался, кого из девчонок позвать с собой. Ирка, если что, поедет с удовольствием, она девушка без комплексов: и покушать, и выпить, и ночевать остаться со всеми вытекающими последствиями. Но Ирка проводила со мной нечастые встречи по принципу: “Ну, почему бы и нет?”, и в отсутствие этих встреч отнюдь не скучала в одиночестве. Вариант, безусловно, беспроигрышный, но порядком наскучивший.
Кот пpишел к воротам приюта, и попpосил о пoмощи. Он прожил долгую жизнь. Всё было в этoй жизни. И хорошая хозяйка, и смеpть её. И потом улица. Улица, на котоpой он выжил, и провёл остаток своих долгих, и несчастливых лет. Мусоpки, холод и голод, дожди и снег, дpачливые коты и пoдлые люди. Всё было, и всё прошло. Потому, что всё проходит. И вот он, у воpот приюта. Мoжет помогут? - подумал кот и лёг. Лёг, в последний раз.
Но они помогли. Его подняли, и пpинесли в тёплую, и пахнущую людьми комнату. Вpач долго колдовал над ним, и укoлы с системами сделали своё дело. Собpавшийся умирать стаpичок, ожил, и стал любимцем всего пpиюта. Есть, знаете ли, такие животные в пpиютах, которые становятся символом места. Вот таким символом и был Бpодяга.
Она поднимает одного из мальчишек, даже не уверена – кого именно. Лицо то же, глаза те же. «Серёжа или Дима? – шепчет. – Ну ладно, разберёмся потом». У них одинаковые уши, одинаковый плач, даже родимое пятнышко будто спорит само с собой, на каком оно ребёнке. Иногда она шутит, что различает их по запаху – один пахнет молоком, другой – немного пылью, как старый плюшевый мишка.
Галя просыпается не от будильника – от крика. Один ребёнок орёт, второй подхватывает, как только первый немного затихает, будто у них уговор – спать по очереди, чтобы мама не расслаблялась. Воздух в комнате густой, пахнет молоком, влажными пелёнками, и чуть – чем-то кислым, не отстиравшимся, что не вымывается, если стирать ночью в полусне.
Олег уже ушёл. На кухне остывает кружка с недопитым чаем, рядом – пачка детской смеси и отвертка, как будто он в спешке чинил что-то между глотками. Галя смотрит на всё это и думает, что, наверное, вот так и выглядит взрослая жизнь – когда всё вокруг чуть не успело, чуть не убрано, чуть не допито.
Если нет страсти, то нет и жизни. Отсутствие страсти – признак старения души. Так считали русские классики. Я на днях думал об одном из самых знаменитых романов. Судите сами!
Все размышления Обломова о будущем счастье были связаны в первую очередь с покоем. В мечтах он видит будущую жену «в блузе, в легком чепчике», вечно сидящей за чайным столиком, на котором «сухари, сливки, свежее масло». И из года в год в его мечтах эта картина не менялась: картина довольства, сытости и покоя, в которой не было жизни.
И вот Обломов встретил Ольгу Ильинскую. Ее портрет: «Нос образовал чуть выпуклую грациозную линию. Губы тонкие и большей частью сжатые: признак непрерывно устремленной на что-нибудь мысли. То же присутствие говорящей мысли в зорком, всегда бодром, ничего не пропускающем взгляде темных, серо-голубых глаз». Нужно отметить, что «говорящая мысль» отличается пытливостью и ненасытностью. Она постоянно требует духовной пищи, пытаясь понять многообразие мира.
Каждая черточка облика Ольги отражала непрекращающуюся внутреннюю работу. Потому молодая женщина и не понимает инертности и неподвижности: «Ленивцы! – возразила она с едва приметным лукавством. – Может ли это быть? Мужчина ленив – я этого не понимаю».
Наша бабушка Екатерина Ивановна изумительно стряпала пироги: и с картошкой, и с капустой, и с луком-яйцом – разные. Они по-настоящему таяли во рту.
Движения ее были неторопливыми, спокойными. Раскладывая тесто на столе, гладила его, раскатывала красиво – картина! Обращалась как с живым существом. И перед тем, как отправлять в духовку готовый пирог, – крестила. Я это запомнил.
Как-то был праздник. Встретилось несколько супружеских пар. Решили порадовать себя пирогами. Стряпухами назначили подругу моей жены и меня. Сказано – сделано. Мы вместе с ней купили тесто и разошлись по домам.
В назначенный час гости собрались. В центре стола два пирога. С виду – одинаковые. И что вы думаете? Все, включая подругу жены, хором сказали, что мой пирог – потрясающий, что конкурентов у него нет.
– Ш-ш-шух, ш-ш-шух! – шипела метла, сметая с тротуара влажные листья. Днем прошел дождь и его капли сбили с веток пожелтевшие листья. С каждым днем их будет больше и больше. Придет день, когда ветви деревьев останутся без покрова и замрут, стараясь не привлекать внимания, будто стесняясь своей наготы. Но и сегодня дворнику достает работы – нагреб большой ворох листвы. Завтра утром он еще раз пройдется по тротуарам шебуршливой метлой, заполнит листвой большие полиэтиленовые пакеты и отнесет их к мусорным контейнерам.
Петрович – дворник аккуратный, но еще неопытный. Стороннему наблюдателю становилось понятно, что этот мужчина на седьмом десятке лет взял в руки метлу недавно, но работу выполняет, хоть и не сноровисто, но на совесть. Ясно, что он пенсионер, и в былые времена, трудясь в цеху, или в лаборатории, а может в заводоуправлении – выполнял порученное дело так же ответственно и основательно.
Ульяна не надеялась на теплый прием, но не думала, что тетка встретит так холодно. Она лежала на диване, укрывшись одеялом до самого носа. Чужой дом, чужие запахи не давали уснуть. Все было непривычным, нерадостным, хотелось скорей уехать и оказаться в своей квартире, пусть и небезопасной теперь. Родители почти не говорили про Александру, если зайдет разговор, тут же замолкали, и Ульяна толком ничего не знала о родственнице с подтаежного села. Адрес нашла в записной книжке, и через три дня уехала, отдав соседке ключи, наказав наведываться и поливать цветы.
Александра завела будильник на семь утра, чтобы вовремя выпроводить племянницу на автобус, легла в постель и сразу поняла, что уснуть быстро не получится. Всколыхнулись ее чувства с приездом племянницы. «Вот как оно получается, - размышляла Александра, - никогда не думала, что Лидкину дочь в своем доме оставлю. Никогда ее не видела, только на фотографии маленькой еще, а сейчас девка взрослая. Только вляпалась во что-то, вот и прибежала к «злой» тетке». Александра прислушалась: «Тоже не спит», - подумала она про Ульяну.
Утром, на удивление хозяйки, гостья уже была одета, постельное аккуратно сложено. – Ну, вот и хорошо, сейчас позавтракаешь, и провожу тебя на остановку. А насчет навязчивого ухажера, так скажу: в полицию на него заяви, тогда и отстанет.
Темные тучи нависли над тайгой, и, казалось, зацепились за горный хребет. Так и висят, опираясь на вершины. Дождь осенний, холодный, накрапывал, то усиливаясь, то становясь слабее. Время шло к вечеру, и было пасмурно, словно ночь наступает. Дома «насупились» крышами, как будто обиделись на погоду. Голые кусты качались в палисадниках от ветра.
- Прячься, Зоська, нечего по двору шляться, - хозяйка, немолодая, в куртке и резиновых сапогах, пыталась загнать козу в сарай. Хозяйский пес следовал за ней с важным видом, тычась мордой в руку. – Не мешай, Дозор, видишь, управляюсь я.
За воротами послышался звук подъезжающего автомобиля; остановился рядом с домом, а потом кто-то постучал в калитку. – Ну чего стучать, открыто, заходи, кто там.
Калитка медленно открылась. Хозяйке показалось, что перед ней не человек, а виденье. Девушка в пальтишке, в светлой шапочке, явно чужая в этих местах, застыла на месте. – Ко мне что ли? – спросила женщина.
- Вы Александра Яковлевна Старостина? – Спросила девушка негромко.
- Ну, я, - хозяйка усадьбы удивилась, услышав свою девичью фамилию, по мужу-то она Ткачук. – А ты кто будешь?
Калитка распахнулась еще шире, и девушка втащила дорожную сумку; такси тем временем уехало. «И как это таксист согласился ехать по нашей горе-дороге», - удивилась она, разглядывая незнакомку.
- Тань, ну ты чего? Открой дверь, я же к тебе пришёл!
-Знаешь что, Вася, иди-ка ты домой, к маме, так всем спокойнее будет. И не надо ко мне больше приходить, а то мама твоя нервничать будет.
- Да что мама? Она тут при чем?
-А при том! Иди по хорошему!
-Тань, ну открой дверь! Я п!!!во принес, давай посидим, пообщаемся!
-Ага, пообщаемся! А потом меня снова обвинят в том, что я , такая нехорошая, тебя, мальчика-одуванчика спаиваю! Иди домой, Вася, у тебя мама старенькая, ей нервничать нельзя, а мне на работу завтра. И вообще, дети у меня, ни к чему тебе такая обуза. Не пара я тебе.
Вася, молодой мужчина, 35 лет от роду, удивленно подернул плечами, и развернувшись, несмело шагнул к распахнутой калитке. Странная она, эта Танька. То принимает его, Василия, как родного, не скрывая радости, то гонит и на порог не пускает, про маму вот вспомнила. Что к чему? Надо же, на работу ей надо! Всем на работу надо, так что, это разве повод отказываться от посиделок в веселой компании?
Несколько лет назад я был в Таллинне. Группа собралась в Питере – случайные люди. Не знакомые друг с другом.
На территории Эстонии обедали в небольшом кафе – где-то на хуторе. Официанты в фирменной одежде, неразговорчивые и суровые, помещение в стиле хай-тек. После обеда все снова разместились в автобусе. И вдруг появляется эстонец и на ломаном русском языке просит вернуть ему номерок из гардероба. Видимо, кто-то из туристов решил не оставлять себя без дорожного сувенира. Эстонец повторил просьбу – все молчали. Мне было очень стыдно, как и большинству путешественников. «Европеец» прошипел что-то на своем языке, бросил на нас презрительный взгляд и вышел.
В Таллинне все было замечательно, пока мы не зашли в магазин. Мне нужно было купить ребенку заводные механические игрушки. Я молча карандашиком показал продавцу, что мне надо, и заплатил – без проблем. Моя же спутница пыталась объясниться. Продавщица показывала, что не понимает русскую речь и отводила глаза в сторону. Так продолжалось некоторое время, но все как-то уладилось
Люда плакала так горько, так безутешно, словно мир вокруг неё разрушился. Вот только что был он, этот мир, и вдруг нет его.
Бабушка, глядя на неё, только качала головой.
– Да успокойся ты, Людочка! Что же ты так убиваешься, милая? Было бы об чем страдать! Не стоит он твоих слез, внученька! Плюнуть, и растереть! Тьфу!
Люда, глядя на бабушку, всхлипывала, икала, и размазывая слезы по лицу, сквозь рыдания сказала:
– Ты не понимаешь, бабушка! У меня может быть жизнь рушится, и никому дела нет до моих проблем! Меня Серёжа бросил! Вот как мне теперь жить? Я не смогу без него о-о-о-о!
Баба Тася еле сдержала улыбку, и нацепив на своё лицо страдальческий вид, уселась рядом со внучкой, и заголосила:
– О-о-о й, да что же это делается- то, а? Да как же жить теперь? Девке 20 лет, а её Серёжа бросил! Всё, кончилась жизнь для Людочки! Не будет у неё счастья в жизни без Серёжи!
Люда аж замерла, глядя на бабушку. Нет, она конечно знала, что баба Тася – та ещё артистка, но не думала, что до такой степени.
Кое-как выхватив Пусю из цепких рук мужа, Катя на ходу устроила семейный совет.
― Я её сейчас уволю, прямо сейчас! Не смейте меня останавливать! ― верещала девушка, поднимаясь по ступенькам задней террасы, которая, к слову, больше не скрипела. Набекрень, между делом, притянула отошедшие доски саморезами и прошлась по дереву свежим слоем масла.
― Думаю, что после разворота в доме творится бардак, наверняка, вся техника и посуда вдребезги, она нам ещё должна останется! ― поддерживал сзади Паша. ― Я найму юристов!
К великому разочарованию хозяев всё осталось на своих местах, даже солонка на столе по-прежнему стояла вертикально, не потеряв ни одной крупинки соли.
