Публикации канала «Психология»

- Яша, сегодня мы пойдём с тобой в торговый центр, - мягко сказала во время завтрака Софочка. - Так что, тебе лучше съесть не один бутерброд, а два. - И что мы в нём забыли, в этом центре? – немедленно спросил муж недовольным тоном. - Твои ботинки. - Какие ещё ботинки? - Новые. - Но мне не нужны новые ботинки. - А что тебе нужно? Модные кроссовки? - Мне ничего не нужно, – гордо сказал Яша. - У меня всё есть, и для любого сезона. - Тогда мы купим тебе тряпочку. – На лице у жены появилась сердитая маска, которая обычно повергала Яшу в трепет. Вот и сейчас он насторожился, и неуверенно спросил: - Какую ещё тряпочку? - В которую ты будешь молчать. Что у тебя за привычка, постоянно спорить со своей женой? Если она сказала, что мужу нужна новая обувь, значит, она ему нужна. Ей же со стороны виднее! Она же ходит с тобой рядом, и краснеет, вместо тебя. А тебе – как всегда – хоть бы что. Или ты не согласен, что мне видней?

Там сидела взъерошенная Алиска и прикрывала собой здоровую крысу. Алиска шипела. Я присел на корточки. Маленькие черные бусинки крысиных глаз уперлись в меня с любопытством… Алиску мы подобрали на улице. Она сидела возле погибших котят и не отводила от них взгляда. Кто-то подбросил им отравленную еду. Единственной, кто не поел, и была Алиса. Она всё оставила своим деткам… Вот такую, не реагирующую ни на что, мы и принесли её домой. Не могу даже сказать, сколько всего жена и я перепробовали, чтобы расшевелить её и заставить есть, пить и передвигаться. Ела она по чуть- чуть, пила тоже только из рук, и дело явно шло к нехорошему концу, пока… Пока мне не пришло в голову брать её на улицу. А вдруг расшевелится и отойдёт, предположил я. Но Алиска упрямо шла к тому месту, где мы похоронили её деток. И всё же, это было лучше, чем ничего. Тем более, что вскоре она вдруг, ни с того ни с сего, повеселела. Стала есть, пить, бегать по квартире и даже залезать на руки, ластиться.

— Мама, этого не может быть! Я не верю, что ты это сделала! — А что тут верить? Разве у меня был выбор? — невозмутимо ответила мать и повесила трубку. Василиса разрыдалась. С ней случилась истерика. Она никак не могла остановиться. «Всё, конец, больше не буду общаться ни с ним, ни с ней. Как такое можно было сделать?! И так спокойно мне потом об этом говорить. Как?!» От этой мысли Василисе становилось горько. И главное, теперь уже ничего не поделаешь. Теперь нужно было думать, как быть дальше. …У Ромы и Василисы была разница в пять лет. Рома — младший. Жили они вместе с мамой Марией и папой Федором в квартире матери Марии, Ольги Петровны. Она еще при жизни позаботилась о наследстве: половину квартиры записали на Марию, половину на Василису. Ромы тогда ещё и в планах не было и потому доли ему не досталось. А потом не стало Ольги Петровны, через год родился Рома, а через четыре года не стало мужа Марии, Федора.

-Вы хотите, чтобы я избавилась от Вашего внука?- отчаянно желая скрыть слезы, спросила девушка. -Лишний рот в доме ни к чему! Оксана, мы и так еле сводим концы с концами. Игнату надо встать на ноги, показать себя на работе с хорошей стороны. А ты со своей беременностью! Да сынок еще так молод, чтобы иметь детей! - свекровь смотрела на невестку с раздражением. Как только Елизавета Петровна отправилась на рынок за продуктами, Оксана быстро собрала сумку и побежала на автостанцию. Она уже давно понимала, что пора спасаться бегством, но окончательной каплей стал сегодняшний разговор.

Есть в нашей жизни люди- навсегда, И пусть они давно не в этом мире, Но, почему-то, влажные глаза, Когда о них, вдруг, вслух заговорили. Мы помним каждого без фотографий, Глаза, улыбки, смех и голоса. Слова, что стали частью биографии, последними сомкнули их уста. Ритмично сердце годы отбивает, Тоской по ним и по ушедшим дням, И разум все, конечно, понимает, Но отпустить не позволяет нам, то прошлое, что жизнь нам разделяет, на "до" и "после", оставляя шрам. И время не залечивает рану, Непрочные накладывая швы, И вновь их образы во сне упрямо, Нас тянут в прошлое, где вместе мы. Да, есть такие в нашей жизни люди, Вернее - были, надо говорить, Воспоминания упорно память будит, И сердце их не может позабыть. Автор: Виталий Абрамов

Сидя за столиком в компании мужчин, с которыми он прошел "огонь, воду и медные трубы", Геннадий улыбался. В какой момент эта улыбка стала натянутой, он и сам не мог точно определить. Как всегда бывает в мужской компании звучали шутки, иногда скабрезные. Одна из этих шуток сильно задела Гену. И, скорее всего, была произнесена именно с этой целью. Не первый год работая вместе с сидевшими тут людьми, Гена знал их, как облупленных, со всеми недостатками. Знал он и то, что человек, произнесший царапнувшую его шутку, ему завидует. Завидует потому, что сам метил на должность старшего следователя. Однако сегодня утром, когда Геннадий Ильич пришёл на работу в Следственный комитет, он узнал, что старшим следователем назначили его.

Вера давно заприметила молодого котика, который с любопытством поглядывал на неё сквозь густо разросшиеся кусты. Поглядывал с интересом, но близко не подходил. И так он запал Вере в душу, что она думала только о нём – худеньком, глазастом, испуганным, любопытным и таком прекрасном юном коте! Каждый вечер после работы она спешила туда, на их место... Раскладывала корм, наливала в одноразовую тарелку воду и ждала... Ждала, когда сердце этого котёнка оттает и он позволит забрать себя в её дом. И результат не сразу, но появился – котенок уже позволял женщине приблизиться к себе почти на метр. Вера даже смогла сделать несколько вполне приличных фотографий, чтобы иметь возможность любоваться на своего будущего кота в любое время. Но потом... Потом случилось страшное!!!

Толик шёл домой в паршивом настроении, и поначалу это было вроде обычное раздражение — то самое, которое легко объясняется чужой невнимательностью и собственной усталостью. Полина не отвечала на звонки уже несколько часов, сообщения оставались без ответа, и это выбивало из привычного ритма сильнее, чем он готов был себе признаться. Он привык к её присутствию даже тогда, когда её не было рядом. К коротким сообщениям, к этим незаметным отметкам жизни: «Я дома», «Поставила суп», «Пойду немного полежу». Всё это складывалось в понятную, предсказуемую картину дня, где не оставалось места неожиданностям. Именно поэтому сегодняшнее молчание казалось не просто странным, а почти неправильным, как будто из хорошо настроенного механизма вдруг выпала важная деталь. Он шёл быстрее, чем обычно, не замечая этого.

Бука смотрел на него правым глазом, поднимал большой белый хохолок, расправлял крылья и дико вскрикивал. Мужчина ронял из рук вилки и тарелки, а Бука начинал что-то ворчать… Он жил в мансарде. То есть, под самой крышей, а вернее - между последним этажом и крышей. Там была такая небольшая комнатка, которую переделали под жилую и сдали ему, мужчине средних лет, работавшему простым клерком в одной из фирм. На большее у него денег и не хватило бы. А что? Он был доволен. Всё есть и город сверху виден. Это была высотка. Вот только, по выходным было очень одиноко. Ведь на такие деньги не оденешься достойно и не поведёшь женщину в ресторан. А поэтому… Поэтому он согласился забрать у сослуживца птенца какаду, вместе с клеткой и кормом. Сослуживец очень просил его. Говорил, что дети издеваются над птицей и ему жаль малыша. Вот так Бука и оказался у него дома. Мужчина быстро соорудил ему за окном большой вольер. Там был выступ, на котором он соединил купленные за гроши сетки.

Я сегодня такая странная, Даже счастлива в одиночестве… Кофта мятая, носки рваные И никто не зовёт по отчеству. Я сегодня такая домашняя — Волосы заплела косичкою, Лицо заспано, не накрашено… Наблюдаю в окно за птичками. Планы на день — совсем не сложные: Тёплый плед, пара дисков с фильмами, Растворимый какао с мороженным, В ванной час с пузырями мыльными… А вчера я была успешною — Платье строгое, губы алые. Принимала решенья поспешные, Только внешне ничуть не усталая… Ну, а завтра решусь побыть глупою И оденусь как-то немыслимо, Озорной всех улыбкой запутаю, Собью с толка безумными мыслями… Ты люби меня только по-прежнему, Ты люби меня — ту, настоящую, Что не спрячешь под яркой одеждою — В груди сердце тихонько стучащее… Автор: Евгения Весенняя

Наконец парню удалось устроиться на подработку по ночам и снять комнатушку, недалеко от университета. Но напоследок отец устроил ему грандиозный скандал… Отец всё время спрашивал его, и в школе, и пока он учился в университете: -Ну? Что ты можешь? Что ты представляешь из себя? Ну, чего? Чего может добиться такой рохля и неудачник? Нет! Ты ничего добиться не сможешь. А рос он вполне себе в благополучной семье. Мама - преподаватель в университете, папа - главный инженер в очень большой фирме. И, вроде бы, дорога ясна. И вроде бы, проблем не предвиделось, но… Но отец однажды вдруг решил, что жизнь его прошла напрасно, и стал срывать своё раздражение и разочарование на жене и сыне. Он превратился в самого обычного домашнего тирана, от которого мать с сыном иногда скрывались у соседей, а иногда жили неделями у её сестры.

-Мама, знакомься это Люда, моя...жена Чего? Что за шутки? Слава... -Это не шутки, мам. Люда и я только что ЗАГСа, мы зарегистрировали свой брак. Я раньше не понималал красоты в полевых цветах. а теперь... Мама смотрела в ужасе на сына, будто он на её глазах превратился в чудовище, или вытащил из рукава змею ядовитую, и говорит что она теперь будет с ними жить. Да уж лучше бы змея, думает мама, чем непонятно кто... -А Катя? Как же Катя, сынок... Что происходит, что за дурацкий розыгрыш? Сын поморщился -Мама, Люда моя жена. Она беременна...там мой ребёнок -Где там, сынок -У Люды, мам...Ну мама...Я всё сказал. Она будет жить у нас, ну с нами... Мы будем здесь жить -Нет -Что нет? -Вы не будете здесь жить, сын. -Как это?

Молодая кошка неподвижно лежала на крепких коленях, испуганно сжавшись, словно пружинка. Зажмуренные веки подрагивали, а когда она все же решилась открыть глаза и взглянуть в глаза надвигающейся опасности, то ее зрачки резко стали огромными и кошечка крепко зажмурилась вновь. Мужчина средних лет, в хорошей физической форме, мускулистый и достаточно привлекательный... Закусив от подступающего волнения нижнюю губу, он занес над худенькой, пушистой кошкой правую руку, для удобства слегка растопырив пальцы. Левой же он крепко удерживал животное на своих коленях – чтоб не дергалось, чтоб не сбежало. В этот момент он ощущал себя охотником, не желающим ни при каких обстоятельствах упустить свою добычу. При желании, он чувствовал, что может завалить и мамонта, но так как в пределах досягаемости мамонт отсутствовал, приходилось "заваливать" более мелкое существо.

Татьяна накрывала на стол и ждала своего мужа. Он вот-вот должен был приехать и она с нетерпением поглядывала на дверь. Ее мужа отправили по путевке в санаторий в Абхазию и она не видела ничего плохого в том, что он ездит один. Татьяна не любила море, ей по душе было проводить свой отпуск на Байкале или в Карелии. А ее муж, Анатолий, напротив - любил море и радовался каждый раз когда ему выдавали в профсоюзе путевку. Особенно он любил Гагры, туда давали премиальные путевки. Работником Анатолий был ответственным, сразу после армии устроился на предприятие и за 15 лет показал себя с наилучшей стороны, стал старшим мастером цеха. Татьяна же была обычной телефонисткой, ничем особо не отличалась и путевками ее не награждали. Но Анатолий учитывал пожелания жены и всегда к ее отпуску откладывал деньги чтобы она могла отдохнуть по своему желанию. Татьяна печально улыбнулась. Его забота это не любовь, это порядочность. Все 15 лет их совместной жизни она знала и чувствовала что ее муж не любит, но это не смущало. Ее любви хватит на двоих. Главное, что он с ней, а не с Настей.

Утро доброе, утро счастливое, Новое, светлое и позитивное Снова стучится в наши дома — Счастью быстрей открывай ворота! Доброго утра желает всем солнце, Лучиком бодрым пройдя сквозь оконце. День начинается, с ним — чудеса! Пусть радостью светятся ваши глаза! https://max.ru/psikhologia_zhenskaya

Жил у нас в Заречье Андрей. Мужику тридцать семь годков стукнуло, а он всё бобылем ходил. Работящий мужик был. Жил он с матерью, Марией. Мария-то последние годы совсем слегла, тяжело болела. И вот пока другие семьи заводили, Андрей всё мать по больницам возил. Он за ней ухаживал так, как не всякая дочь за матерью присмотрит. И с ложечки кормил, и на руках во двор выносил, чтобы она на солнышке погрелась. А прошлой осенью Марии не стало. Отмучилась. После похорон дом Андрея словно ослеп. Ставни закрыты, во дворе ни звука, даже собака их и та выть перестала, только лежала в будке. Андрей приходил ко мне в медпункт то за успокоительными каплями, то за таблетками от головы. Зайдет, шапку в руках мнет, глаза в пол прячет. Лицо серое, осунувшееся.

Пёс вырвал из рук хозяина поводок и бросился на Котю. Тот, привыкший к этому, увидел собаку и, прыгнув на росшее рядом дерево, забрался почти на самую вершину... Детки лет пяти-шести очень любили играть здесь. Тем более, что песочница была большая и глубокая. И тут можно было запросто строить замки из песка, чем они и занимались, стараясь сделать самый большой и самый красивый... Сюда и пришел большой и худой серый кот. Сперва просто ходил между детьми, и те гладили его и выносили спрятанную котлетку или кусочек мяса. Потом он как-то привык, и ждал... Заметив приближавшихся малышей, он бежал к ним и радостно мяукал, тёрся об их ноги и сидел рядом, щурясь, когда те строили свои домики из песка. Теперь они соревновались в том, кто построит дом, в который поместится Котя. Котя не возражал. Ему нравилось, когда дети привлекали его к своим играм. Так ему казалось, что он тоже имеет семью. Но однажды...

Дочь пропала во время экспедиции. Елене позвонил начальник Алисы и сказал, что та пропала. – Вряд ли она вернётся, – сказал он. Между «пропала» и «вернётся» – большая разница. И сколько она ни допытывалась у Кречетова, он не мог толком объяснить. Пришлось пристраивать внука к соседке и покупать билет на поезд. На перроне её встретили двое. Молодой парень в ветровке – районный спасатель, назвался Димой – мялся в стороне, курил и не знал, куда деть глаза. Второй стоял прямо, будто кол проглотил. Высокий, с сединой на висках, в дорогой походной куртке. Елена узнала его по голосу. Три телефонных разговора за последнюю неделю. – Вы Кречетов, – сказала она вместо приветствия. – А вы – мать Алисы, – он оглядел её с головы до ног, задержался взглядом на стоптанных ботинках. – Я думал, вы старше. Она не ответила. Елену интересовало только одно: найти свою дочь.

Оксана ненавидела шопинг с матерью. Каждый раз это превращалось в квест под названием «найди то, не знаю, что». Мать капризничала, говорила «дорого», «неудобно», «цвет не тот», «я старая, куда мне такое». Оксана злилась, потому что хотела помочь, а превращалась в няньку. В грубую, уставшую няньку, которая таскает за собой семидесятилетнюю женщину и мечтает, чтобы все это поскорее закончилось. В этот раз она решила быть терпеливой. – Мама, тебе нужны сапоги. Твои старые прохудились. Ты промочила ноги и заболела. – Оксана, у меня есть сапоги. Я их надену. – На них подошва отклеилась. Ты что, хочешь упасть? – Не упаду. Я осторожная. – Мама, прекрати. Мы едем в торговый центр. Я выбрала три магазина. У тебя будет выбор. – Выбор – это когда есть из чего выбрать. А у меня выбор – купить уродство или остаться без обуви. – Ты невыносимая. – А ты грубая.

Уходят старые друзья В семью, работу... Или к Богу, И привыкаешь понемногу Менять былое "мы" на "я". Лишь чувство странной пустоты Взамен приходит в день рожденья, Когда коротким сообщеньем Поздравит кто-то. Ну а ты По вечерам берешь альбом, И фото возвращает в детство К ребятам, жившим по соседству, Гонявшим в прятки всем двором. Там было просто и легко Входить в соседский дом без стука, На горке рвать до дырок брюки, Смеяться, спорить... Далеко Мои старинные друзья Теперь разбросаны по свету: Иришка в Польше, Лешки нету... У Машки бизнес и семья. Но ближе нету никого Моих друзей из детства родом, Считает счетчик год за годом, Но помню всех до одного. Они уходят... Не беда, Что так расходятся дороги, У взрослой жизни тропок много, Но детство - это навсегда. Автор: Наташа Лебедева