Их последняя ссора началась из-за ерунды — из-за денег на новый смеситель, который потёк ещё в понедельник. Света смотрела, как вода капает и говорила, говорила, говорила — про зарплату, которую опять задержали на неделю, про садик, который надо оплатить до пятницы, про то, что сапоги у Ксюши стали малы ещё в феврале, а на дворе уже апрель, и про то, что она, уже не помнит, когда последний раз покупала себе что-то, кроме мыла и шампуня.
— Ты вообще меня слушаешь? — Света швырнула тряпку в раковину, и та шлёпнулась мокрым комком на край. — Максим! Я с тобой разговариваю или со стенкой?
— Слышу, — сказал он без всякого выражения, и посмотрел на неё так, будто видел какую-то чужую тётку, которая что-то от него хочет. — Надоело.
— Что надоело? — Света даже растерялась. — Что тебе надоело, Максим? Ты можешь нормально объяснить?
