Когда старая Мария вдруг вышла за калитку в разгар деревенских хлопот, уселась на лавочку в выходном платье и чинно сложила руки на коленях, соседи решили - всё, помутился рассудок у бабоньки. Чтобы Мария Николаевна, чья спина сроду не разгибалась ни в огороде, ни на сенокосе, вот так просто сидела без дела при свете дня - такого наша деревня отродясь не видела.
Знаете, смотрела я утром в окно и отчего-то вспомнилась мне Мария Николаевна из соседней Поповки, куда я столько времени на вызовы ходила.
Дочка Марии с мужем никак не могли свою жизнь устроить. Как вечер, так крики из их окон летят, звон посуды. Пахло там перегаром да тяжелой безнадегой. Зайдешь, бывало, проверить их, а воздух такой, что дышать нечем, словно камень на грудь ложится.
А маленькая Галочка забьется в угол на печи, обхватит коленки ручками, глазенки испуганные, полные слез, и молчит. Ни звука не проронит, только вздрагивает при каждом окрике.
