Зима 1929 года.
Ульяна проснулась задолго до рассвета. В доме было холодно - печь прогорела ещё ночью, и теперь только тлеющие угли отдавали слабое тепло. Она лежала под тяжёлым ватным одеялом, поджав ноги к груди, и слушала, как за стеной воет ветер.
На стене тикали ходики. Они были с кукушкой, правда, кукушка давно сломалась, и вместо неё торчала деревянная палочка, которую мать приладила, чтобы не было видно пустоты. Ульяна любила эти ходики. Они напоминали ей, что время идёт, что жизнь продолжается, что рано или поздно придёт весна.
Зинаида Семеновна уже не спала. Ульяна слышала, как она возится на кухне и гремит кочергой, пытаясь разжечь остывшую печь. Потом послышалось звяканье - это мать ставила воду для чая из сушёных трав, которые они собирали летом.
Ульяна с трудом вылезла из-под одеяла. Холод мгновенно пробрал до костей, она быстро натянула на себя одежду, вышла к матери и подошла к маленькому зеркалу, висевшему над умывальником, посмотрев в него и откинув прядь волос со лба.
Ульяна показала своему отражению язык.
