Я тогда молодой был. Лет тридцать. По области мотался. Небольшие поселки и деревеньки. В них были организованы так называемые сельхозклассы. Ребята могли без проволочек поступить в сельхозакадемию.
Я проверял уровень их знаний. И занятия проводил.
Приехал в небольшую деревню на два дня. В одиннадцатом классе всего десять человек. Отработал. Должен был ночевать у одного из учеников: так договорились.
А у него именно в этот день отец загулял. По-деревенски, на широкую ногу. Что делать? Привели меня к одинокой старушке. Это я сейчас понимаю: какая она старушка? Может, под семьдесят.
Грустная темная изба. И бабушка тоже грустная и темная. Неразговорчивая. Но приняла тепло. Русская печка. Две небольшие комнаты, разделенные дощатой перегородкой.
Она на скорую руку испекла несколько пресных блинов. На столе варенье. А еще соленые огурцы. Картошка вареная.
Ужинаю. Бабушка тут же. Сидит, подбородок на руку положила. Грустно на меня посмотрит. И взгляд отведет. Мне неловко отчего-то. Не по себе.
