Бабка Дарья помирать собралась.
Всю жизнь держалась, а тут слегла. Девятый десяток разменяла, сердце пошаливало, ноги не держали. Лежала в своей старой хате, где полы скрипели на все лады, а в углах пахло сушёной мятой и пылью. Соседка Зина забегала утром и вечером. Кашу сварит, воды подаст, простыню поправит. Но Дарье не это нужно было.
Нужно было позвать. Повиниться перед Лёнькой.
Лёнька был внуком. Единственным. Дочь Дарьи, Вера, родила его поздно, в тридцать пять, когда уже и не ждала. Врачи говорили не сможешь, сердце слабое. А она смогла. Родила — и сама расцвела, будто вторую молодость обрела. Дарья тогда радовалась: думала, теперь-то у дочки жизнь наладится. Но судьба распорядилась иначе — рак съел Веру за полгода. Лёньке тогда четырнадцать стукнуло. Отец его ещё раньше сгинул, уехал на север за длинным рублём и пропал. То ли спился, то ли в тайге замёрз, никто не знал. Так и остался пацан с бабкой, посреди жизни, которая не спрашивала, готов он к ней или нет.
