Психология
MAX ·
Каждую субботу, что зимой, что летом, одна и та же картина: ближе к обеду, когда должен прийти автобус из района, Танюша выходит за калитку. Встанет, платок поправит, и смотрит в конец улицы, туда, где дорога за лесок ныряет. Ждет. Не всегда дожидается, но ждет исправно. Словно пост свой несет. И в ту субботу тоже стояла. Мороз трещит, иней на ее ресницах осел, а она стоит, не шелохнется.
Я как раз от Петровых шла, давление мерила, смотрю - показался автобус. Пыхтит, как самовар старый. И выходят из него две фигурки: одна повыше, другая - совсем воробышек. Варя с дочкой. Танюшкино сердце. Я издали вижу, как она вся встрепенулась, будто крылья за спиной выросли. Постарела она, конечно, за эти годы, лицо морщинками изрезано, как поле бороздами, а глаза… глаза все те же, полные такой бездонной любви, что утонуть можно.
У нас в Заречье все всё друг про друга знают. Или думают, что знают. Знали, что Танюша - мать-одиночка, дочку одна подняла. Знали, что потом сошлась с приезжим военным, хорошим мужиком, который Варю как родную принял. Жили душа в душу. А вот самой главной правды, той, что потяжелее камня на сердце у Танюши лежала, не знал почти никто. Кроме меня, разве что. Да и то, потому что работа у меня такая - не только тело, но и душу лечить.
