Толик шёл домой в паршивом настроении, и поначалу это было вроде обычное раздражение — то самое, которое легко объясняется чужой невнимательностью и собственной усталостью. Полина не отвечала на звонки уже несколько часов, сообщения оставались без ответа, и это выбивало из привычного ритма сильнее, чем он готов был себе признаться.
Он привык к её присутствию даже тогда, когда её не было рядом. К коротким сообщениям, к этим незаметным отметкам жизни: «Я дома», «Поставила суп», «Пойду немного полежу». Всё это складывалось в понятную, предсказуемую картину дня, где не оставалось места неожиданностям. Именно поэтому сегодняшнее молчание казалось не просто странным, а почти неправильным, как будто из хорошо настроенного механизма вдруг выпала важная деталь.
Он шёл быстрее, чем обычно, не замечая этого.
