Ох, и денек тогда выдался... Тяжелый. Хоронили мы Виктора-плотника. Всем селом провожали. Мужик-то он был видный, с руками золотыми. Кому крыльцо поправит, кому баню срубит. А как запоет на празднике - так и так и птицы замолкали. «Душа-человек», - говорили проезжие, кто его не знал близко.
Вот и на кладбище народу собралось - не протолкнуться. Все чин по чину, слова правильные говорят. А я стою в сторонке, смотрю на вдову его, Аннушку. Стоит прямая, как струна, лицо белое, что полотно, губы в ниточку сжаты. Рядом с ней тенью стоит дочка Катя, приехавшая из райцентра, и крепко держит мать под локоть, словно боится, что та вот-вот упадёт или рассыплется от холодного ветра. Ни слезинки, ни вздоха.
