Осень в тот год выдалась долгая, задумчивая. Лист с берез уже облетел, укрыл землю пестрым лоскутным одеялом, а снега всё не было. По утрам лужицы схватывались тонким ледком, который хрустел под ногами, словно рассыпанный сахар, а воздух пах прелой листвой и дымком из печных труб.
Любила я это время. В медпункте моем печка топилась исправно, гудела тихонько, рассказывала свои огненные сказки. На подоконнике герань цвела, несмотря на ноябрьскую хмурость. Хорошо было сидеть вот так, у окна, смотреть на пустую дорогу и просто думать о былом, перебирая в памяти лица и судьбы, словно бусины в четках.
В один из таких вечеров, когда сумерки уже синили углы избы, скрипнула входная дверь. Сначала робко так, неуверенно, а потом отворилась шире, впуская клуб холодного пара.
