Я похоронила мужа шесть месяцев назад. А вчера увидела его в «Пятёрочке» — он выбирал лепёшки у стойки с хлебом так спокойно, будто не лежал в сырой земле под серым ноябрьским небом.
У меня из рук выскользнула банка аджики. Стекло разлетелось по плитке, кто-то раздражённо отодвинулся, кто-то уставился на меня с тем самым взглядом, которым смотрят на женщину, которая вдруг забыла, где находится. Может, я и правда в тот момент выглядела сумасшедшей. Может, полгода горя окончательно сделали меня не похожей на себя. Но мужчина у холодильника с молоком был моим Игорем. Моим мужем. Моим человеком за сорок два года жизни.
Я узнала бы его даже со спины. По тому, как он чуть наклонял голову, когда выбирал что-то руками. По привычке засовывать левую ладонь в карман куртки, будто там всё ещё лежат ключи от старой «девятки». По шраму у правой брови, который он получил ещё в молодости на стройке. По той самой родинке на шее, которую я столько лет автоматически целовала, когда он приходил домой усталый и молчаливый.
Я пошла к нему быстрее, чем успела испугаться.
— Игорь…
