— Ира проснулась от того, что в её комнате кто-то ходит. Она открыла глаза и увидела, как бывший муж выносит из детской кроватку со словами:
Ира проснулась не от будильника. Её разбудил звук шагов. Кто-то ходил по коридору тяжёлой, уверенной походкой — не так, как ходят дети, которые крадутся на цыпочках к холодильнику.
Она глянула на часы: половина седьмого утра. За окном ещё было темно, ноябрьское небо висело серым одеялом. Ира накинула халат и выскользнула в коридор.
Сердце ухнуло вниз.
В детской горел свет. Дверь была распахнута настежь, и оттуда доносилось сопение, звук отодвигаемой мебели, глухие удары.
— Ты что здесь делаешь? — голос Иры сорвался в хрип.
Олег обернулся. Он стоял посреди комнаты, одетый в тёмную куртку и тяжёлые ботинки. В руках он держал комод — тот самый, который Ира купила, когда родился Саша. Детский, белый, с наклейками мишек.
— А ты не видишь? — он усмехнулся. — Вещи вывожу. Квартира теперь моя. И всё, что в ней, тоже моё.
Ира шагнула вперёд, загораживая собой дверь в гостиную, где спали дети.
— Ты с ума сошёл? Решение суда ещё не вступило в силу! У нас апелляция!
— Апелляция, — передразнил Олег. — Ты думаешь, она что-то изменит? Я нанял лучшего адвоката в городе, Ира. Ты проиграла. Смирись.
Он отодвинул комод к двери, и колёсики противно заскрипели по линолеуму.
— Ты не можешь просто прийти и забрать вещи! Это незаконно!
— Закон — это то, что написано в решении суда. А там написано, что квартира — моя. И всё, что в ней, тоже моё. Я пришёл за своим.
Ира вцепилась пальцами в косяк. В голове стучало: «Саша, Даша. Они спят в той комнате. Их кровати. Их игрушки. Их жизнь».
— Ты выкидываешь нас на улицу, — тихо сказала она. — У нас нет другого жилья.
— Это твои проблемы, — Олег, не глядя, пнул ногой плюшевого зайца, который валялся на полу. — Надо было думать, когда подписывала брачный контракт.
— Ты сам его подсунул! Ты сказал, что это формальность!
— Ты подписала. Сама. Взрослая женщина. — Он развёл руками. — Я тут ни при чём.
В гостиной что-то зашуршало. В дверях показалась заспанная Даша. Девочке было семь, она тёрла кулачками глаза и смотрела на отца с недоумением.
— Папа? Ты чего так рано?
Олег на мгновение замер. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на неловкость. Но он тут же справился с собой.
— Привет, дочь. Собирайся, вы переезжаете.
— Куда? — Даша нахмурилась.
— К бабушке. Поживёте пока у неё.
— А мои игрушки?
— Игрушки останутся здесь. Это теперь мой дом.
Даша посмотрела на мать. Ира подошла, присела на корточки, обняла дочь.
— Иди разбуди брата. Мы скоро уйдём.
— Но мама...
— Иди, доченька. Всё будет хорошо.
Даша непонимающе посмотрела на отца, потом на мать и поплелась в комнату.
Ира выпрямилась. Голос её дрожал, но она старалась держаться.
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Мы — твоя семья. Твои дети!
— Бывшая семья, — поправил Олег. — Ты сама выбрала развод.
— Потому что ты изменял мне с секретаршей!
— Это не повод разрушать семью.
— Ты разрушил её сам! Когда перестал приходить домой! Когда забыл про дни рождения детей! Когда привёл в наш дом другую женщину!
Олег поморщился, как от зубной боли.
— Не начинай. Мне это надоело. Собирайтесь и уходите. Через час здесь будут рабочие — я заказал ремонт.
Ира смотрела на него и не узнавала. Семь лет назад это был человек, который клялся ей в любви, который держал на руках их новорождённую дочь, который обещал, что всегда будет рядом. А теперь он стоял в её детской и вышвыривал их на улицу, как ненужный хлам.
— Хорошо, — сказала она, сжимая кулаки. — Мы уйдём. Но учти: я буду бороться.
— Борись, — усмехнулся Олег. — Только денег у тебя нет. А у меня — есть. И адвокат, который стоит целое состояние. Ты проиграла, Ира. Прими это.
Он развернулся и вышел в коридор. Через минуту хлопнула входная дверь.
Ира стояла посреди разгромленной детской и смотрела на пустые полки. Комод уже уехал. Кроватки ещё стояли — Саша спал, не просыпаясь, свернувшись калачиком под одеялом. Даша сидела на краю кровати, обхватив...
