«Снимай все до копейки, пока она с пеленками возится!» — шипела свекровь у кассы. Но они замерли, когда сотрудница назвала причину отказа... Я стояла за массивной квадратной колонной в операционном зале банка, спиной ощущая прохладу шершавой штукатурки. Пахло озоном от работающих принтеров, мокрым линолеумом и чьим-то сладковатым парфюмом. Мои пальцы так крепко сжимали ручку сумки, что кисти совсем затекли.
В нескольких метрах от меня, у стойки обслуживания, нервно переминался мой муж. Максим. Человек, с которым мы выбирали обои в детскую и планировали отпуск. А рядом с ним, нависая над стеклянной перегородкой, стояла его мать — Тамара Васильевна.
— Быстрее, сыночек, — донесся до меня ее настойчивый, неприятный шепот. — «Снимай все до копейки, пока она с пеленками возится!» Мне подлечиться надо, здоровье совсем не то, а ей дома сидеть, обойдется без сбережений. Забирай всё, и уходим, пока не спохватилась.
Максим суетливо оглянулся, поправил воротник куртки и пододвинул кассиру мой паспорт вместе со сложенным вдвое листом бумаги.
— Девушка, давайте скорее. По доверенности. Всю доступную сумму наличными, — его голос предательски дрогнул, выдав нервное напряжение.
Сотрудница банка, женщина в строгой белой блузке с бейджем на груди, пробежалась пальцами по клавиатуре. Затем нахмурилась. Она приблизилась к монитору, щурясь сквозь тонкую оправу очков.
— Я не могу выдать вам средства, — громко и буднично произнесла она. — Счет заблокирован владелицей двадцать минут назад. Более того, поступило официальное заявление о подозрительных операциях.
